Конец XV века. Европа, ещё не оправившаяся от чумы, столкнулась с новой напастью — «французской болезнью», или сифилисом. В 1499 году она добралась и до владений Ивана III. Так началась многовековая, трудная и зачастую постыдная для общества история противостояния России одному из самых страшных венерических заболеваний.
Солдатская болезнь. от Петра до Парижа
Изначально считалось, что сифилис — «привозной» недуг, спутник солдат, вернувшихся из заграничных походов. Лечить его пытались уже при Петре I, изолируя больных в госпиталях и применяя мучительное, многолетнее лечение втираниями ртути — токсичным и опасным методом.
Екатерина II в 1763 году сделала первый шаг к системному решению, открыв специальные палаты для женщин с венерическими болезнями. Тогда же врачи официально связали эпидемию с проституцией. В докладе инспектора Мерлина значилось: из 671 пациента петербургского госпиталя две трети больны «франц-венерией, полученной от проституток».
Но настоящий взрыв произошёл после 1815 года, когда русская армия вернулась из Парижа. Медик Яков Говоров с тревогой писал: «От [этой] болезни едва ли не больше погибнет, нежели от самой войны». Солдаты, познавшие «радости» французской столицы, стали главными разносчиками заразы. К 1835 году в армии сифилисом болел каждый 17-й солдат (58 на 1000 человек). Власти ввели еженедельные осмотры и наказания за сокрытие болезни, но это не решало корня проблемы.
От города к деревне
Эпидемия быстро перекинулась из городов в деревни, где приобрела особенно трагический характер. Невежество, общие полотенца и посуда вели к тому, что заражались целые семьи, включая детей. Писатель и врач Михаил Булгаков в рассказе «Звездная сыпь» приводит типичный анамнез: «За Авдотьей — Марья, за Марьей — Иван. Общая чашка со щами, полотенце…»
Сифилис перестал быть болезнью маргиналов и солдат — он стал общенациональным бедствием, подрывавшим здоровье нации. Главным рассадником инфекции оставалась нелегальная, никем не контролируемая проституция.
«Желтый билет»
В 1843 году император Николай I принял радикальное решение. Были созданы Врачебно-полицейские комитеты, призванные не запретить, а упорядочить проституцию.
Работа публичных домов и “самозанятых” куртизанок стала строго подотчетна. Вместо паспорта выдавался особый документ, известный как “желтый билет” из-за его характерного цвета.
Женщина с такой бумагой получала от государства сразу несколько социальных гарантий: обязательное регулярное двухнедельное медицинское освидетельствование, данные которого заносились в специальную карту, лицензию на занятие проституцией и вид на жительство, который позволял официально жить в городе, не боясь высылки. Нелегальная проституция с этого момента стала преступлением, со всей вытекающей ответственностью: за неё могли арестовать или даже сослать в Сибирь.
Интересен ещё один факт, связанный с этим историческим явлением. После появления “желтого билета” его устремилось оформлять множество еврейских девушек. Они вовсе не собирались работать жрицами любви, а просто использовали прилагавшийся к бумаге вид на жительство как лазейку в законе, которая позволяла им покинуть черту оседлости и перебраться жить в крупные города России.
В целом, реформа дала положительный результат. Вскоре после легализации проституции дома терпимости перестали быть источником распространения заразы.
