Кажется, что 90-60-90 было всегда. Эти три цифры въелись в сознание нескольких поколений прочнее, чем таблица умножения. Но правда в том, что этот эталон — новодел. И придумали его вовсе не для того, чтобы прославлять женскую красоту. А по чисто практическим причинам.
Пышные формы и хрупкие тростинки
До XX века женская фигура никогда не была единым стандартом. В античности ценили округлость — залог плодородия. В средневековье, наоборот, стремились к аскетичной худобе с плоской грудью. В эпоху Ренессанса снова воспевали пышнотелых красавиц. Считалось, что полнота — признак достатка: значит, муж может прокормить.
В XX веке смена идеалов пошла быстрее. В 1950-х царили «песочные часы» — пышная грудь и бедра при узкой талии. Эту фигуру прославила Мэрилин Монро с параметрами 96-58-96. В 1960-х на сцену вышла Твигги — рост 165 см, параметры 79-56-81. Хрупкая, почти бесполая, она задала тренд на субтильность. А в 1970-х и 1980-х мода металась от унисекса до спортивных мускулистых тел. И только в конце века появилась формула, которая всех затмила.
Кейт, Клаудия и запасные варианты
В конце 1980-х — начале 1990-х модельный бизнес превратился в индустрию с оборотами в миллиарды. Показы, фотосессии, контракты — все требовало слаженной работы. И тут модельеры столкнулись с банальной проблемой: девушки разные. Одна чуть шире в бедрах, другая выше грудью. А надо, чтобы коллекция сидела на любой идеально.
По одной из версий, стандарт 90-60-90 — это округленные параметры супермодели Кейт Мосс (87-58-89). Её рост — 168 см, субтильное телосложение, угловатая фигура. Другие источники отдают пальму первенства Клаудии Шиффер (95-62-92) или Наоми Кэмпбелл (94-62-92). Но суть не в том, с кого списывали. Суть в том, зачем.
«Универсальный размер нужен, чтобы любую модель можно было заменить в случае форс-мажора», — объясняют эксперты. Одна заболела, другая опоздала, третья укатила отдыхать с новым бойфрендом — а наряд уже готов. Идеально, если под него подойдет любая из стаи.
«Просто вешалки для одежды»
Тут стоит сказать прямо. Эталон 90-60-90 придумали не мужчины, которые любят женщин. И не женщины, которые стремятся к красоте. Его придумали модельеры, для которых женское тело — это в лучшем случае инструмент.
«Я создаю эталон женской красоты без намека на женственность, из ненависти ко всем женщинам. Для меня они — просто вешалки для одежды», — признавался Жан-Поль Готье. Модельеры-мужчины с нетрадиционной ориентацией, которых в индустрии было очень много, не хотели видеть на подиуме женственные изгибы. Им нужны были «худые, угловатые создания, напоминающие нескладных юношей».
Так 90-60-90 стало не символом красоты, а символом удобства. И с этого началась массовая эпидемия комплексов.
Советский след
В СССР этот стандарт пришел с запозданием. В 1987 году в стране появился журнал «Бурда моден». Немецкие выкройки с четкими размерами и идеализированными фигурами произвели эффект разорвавшейся бомбы. Советские женщины, десятилетиями шившие по «Работнице» с ее условными схемами, вдруг увидели западный стандарт.
А в 1990-е, когда железный занавес рухнул окончательно, 90-60-90 стало навязчивой идеей для миллионов девушек. Худые манекенщицы с обложек «Cosmopolitan» и «Playboy» казались единственно возможным идеалом.
Дорогая цена эталона
Проблема 90-60-90 даже не в самих цифрах. А в том, что это усредненный стандарт, к которому подогнали живых людей. Природа не штампует тела по лекалам.
У Кейт Мосс, с которой всё началось, параметры были 87-58-89 — близко, но не точно. У Клаудии Шиффер — 95-62-92. У Мэрилин Монро в 1950-х — 96-58-96. Разброс большой. Но в общественном сознании закрепились именно эти три цифры. Как приговор.
Итог известен: расстройства пищевого поведения, депрессии, пластические операции. Врачи уже давно бьют тревогу — для большинства женщин от природы добиться таких параметров без вреда для здоровья просто невозможно.
Цифры уходят, комплексы остаются
Сегодня 90-60-90 уже не тот безоговорочный стандарт, каким был 20 лет назад. Бодипозитив, plus-size модели, разнообразие на подиумах — индустрия понемногу приходит в себя. Но три магические цифры всё еще сидят в головах. Слишком долго они были единственным мерилом женской красоты. И слишком многим сломали жизнь.
