Повесть Бориса Васильева «А зори здесь тихие…» — одна из самых пронзительных книг о войне. Пять молодых зенитчиц во главе со старшиной Васковым гибнут, пытаясь остановить отряд немецких диверсантов. Миллионы людей плакали над этой историей, и почти каждый задавался вопросом: неужели это было на самом деле?
Ответ на этот вопрос сложнее, чем кажется. Да, у повести был реальный прототип. Но он был совсем не таким, как в книге.
Реальная история
Фронтовик Борис Васильев хотел написать о «своей» войне — не о грандиозных сражениях, а о той «лесной войне», где небольшая группа бойцов остаётся без поддержки авиации и артиллерии и сама решает свою судьбу.
Толчком послужила маленькая заметка в газете «Известия», которую писатель прочёл уже после войны. В ней рассказывалось об обороне узловой станции на железной дороге Петрозаводск–Мурманск. Немецкой диверсионной группе удалось прорваться на участок, который обороняли семь раненых бойцов во главе с сержантом. В их распоряжении был лишь один пулемёт.
В неравном бою все солдаты погибли, ценой своих жизней не подпустив врага к железнодорожному полотну. Чудом выжил лишь сам сержант — весь изрешечённый пулями и осколками, он продолжал отстреливаться до самого подхода подкрепления. После войны его наградили медалью «За боевые заслуги».
Имя того сержанта писатель так и не вспомнил. Точное место событий тоже осталось неизвестным. Исследователи предполагали, что дело происходило в Вологодской или Архангельской областях, где «хозяйничали» диверсанты абвера. Однако в 2002 году в «Новом журнале» со ссылкой на военного консультанта фильма сообщалось, что история случилась на станции Куолемаярви в Карелии. Название станции в переводе с финского означает «Озеро смерти».
Почему девушки?
Когда Васильев начал работать над сюжетом, он быстро понял: получается не то. Рассказ о «простом» частном случае на войне принципиально новым сюжетом быть не мог. История была частной, а не универсальной. Ей не хватало того, что цепляет душу.
И тогда к писателю пришла ключевая идея: а что если героями сделать не мужчин, а девушек? Молодых, хрупких, мечтающих о любви и мирной жизни, но вынужденных взять в руки оружие и встретить в лесной глуши профессиональных диверсантов. Контраст между женственностью и ужасом войны создавал ту самую невыносимую остроту и новизну, которых не хватало.
Безымянный сержант превратился в старшину Федота Васкова, а шестеро солдат-мужчин — в пять девушек-зенитчиц. Так родилась та самая повесть, которую в 1969 году напечатал журнал «Юность».
Образы собирательные
При создании образов зенитчиц Васильев использовал наблюдения над реальными женщинами. В основном у писателя получились собирательные персонажи, в которых воплотились черты различных радисток, разведчиц, медсестёр и даже одноклассниц писателя.
Исключением стали лишь две героини: Женя Комелькова и Соня Гурвич.
Образ Жени списан с молодой медсестры Раи Толстовой из Краснодара. Прототипом Сони Гурвич чаще всего называют супругу писателя Зорю (Зинаиду) Альбертовну Поляк. Соня описывается как скромная тихая девушка, знающая немецкий язык, — такой была и Зоря. Правда, сам Борис Васильев в интервью никогда этого не подтверждал. Журналисты и исследователи ссылаются лишь на схожесть национальностей (обе еврейки) и характеров.
У остальных трёх героинь — Риты Осяниной, Лизы Бричкиной и Гали Четвертак — не было конкретных прототипов.
Судьба прототипов
А что же случилось с теми реальными людьми, которые вдохновили писателя?
Семеро раненых солдат, оборонявших станцию, все, кроме сержанта, погибли в том бою. Их имена не сохранились. Они остались безымянными героями, чей подвиг через десятилетия переплавился в великую литературу.
Сержант, прототип Васкова, выжил. Он получил множество ранений, но дождался подкрепления. После войны его наградили медалью «За боевые заслуги». Дальнейшая его судьба неизвестна — имя его не сохранилось в истории.
Что касается Раи Толстовой — прототипа Жени Комельковой, — о её судьбе после войны почти ничего не известно. Как и о других женщинах, чьи черты Васильев использовал при создании своих героинь. Они растворились в тысячах и тысячах девчат, прошедших через войну.
Ирония судьбы
В этой истории есть горькая ирония. Васильев хотел показать нелёгкую долю сотен тысяч молодых советских девушек и женщин, воевавших в Великой Отечественной. И он сделал это блестяще. Но реальная история, лёгшая в основу повести, оказалась гораздо суровее и совсем не женской.
Семь раненых солдат с одним пулемётом против подготовленных диверсантов. Они не отступили. Они погибли. И только их командир, израненный, истекающий кровью, выжил чудом.
Сегодня уже мало кто помнит фамилии тех семерых парней. Их имена стёрлись временем. Но их подвиг, преломлённый через талант писателя, остался в веках. В образе старшины Васкова и пяти девушек-зенитчиц. В той пронзительной истории, которая заставляет нас плакать и думать о войне уже больше полувека.
И, возможно, это и есть главное. Неважно, были ли те герои мужчинами или женщинами. Важно то, что они были. И что память о них жива.
