Есть в биографии Александра Васильевича Колчака странная закономерность: чем громче звучит его имя в связи с Гражданской войной и расстрелом в Иркутске, тем меньше мы знаем о том человеке, который был до неё. А ведь до 1917 года он был не «Верховным правителем» и не «врагом народа», а одним из самых многообещающих русских полярников и морских офицеров своего поколения. Человеком, чьи научные работы цитировали географы, чьи минные постановки на Балтике немцы не могли обойти, и чьё имя носил остров в Карском море. Сегодня, когда исполняется 150 лет со дня его рождения, самое время вспомнить не адмирала из учебника, а исследователя, который умел ходить по льду и стрелять из пушки.
Мальчик, который плохо учился в гимназии
Начнём с факта, который плохо вяжется с образом блестящего офицера. Колчак родился 16 ноября 1874 года в селе Александровском под Петербургом в семье артиллерийского офицера, героя обороны Севастополя . До одиннадцати лет он учился дома. Потом его отдали в 6-ю петербургскую гимназию — и оттуда он ушёл через три года из-за плохой успеваемости . Только после этого он поступил в Морской кадетский корпус, где, как ни странно, стал одним из лучших учеников и был зачислен в класс гардемаринов фельдфебелем .
В этом эпизоде есть что-то очень человеческое. Гимназия с её латынью и законом Божьим не давалась. Море — давалось. Корпус он окончил в 1894 году в звании мичмана, и с этого момента началась другая жизнь.
Полярник, которого затмили политикой
В 1899 году молодой лейтенант Колчак отправился в свою первую арктическую экспедицию под началом знаменитого Эдуарда Толля . Это была не прогулка. Северный Ледовитый океан, неизученные острова, тяжёлые льды. За эту работу Колчак получил большую золотую медаль Русского географического общества, а один из островов в Карском море назвали его именем . Позже, уже в советское время, остров переименуют — в честь коллеги по экспедиции. Заслуги полярника словно сотрут вместе с политической биографией .
Всего Колчак участвовал в трёх арктических экспедициях . Он был не просто участником — он вёл гидрологические наблюдения, изучал течения и льды, публиковал работы, которые использовались в науке десятилетиями. В 1919 году, уже будучи Верховным правителем, он выделял собственные средства на арктическую экспедицию, потому что был уверен: «Арктикой будет прирастать Россия» . Эта фраза, сказанная человеком, которому оставалось жить меньше года, многое говорит о нём. Политика была для него катастрофой. Наука — домом.
Минная война, о которой не пишут в романах
В годы Первой мировой Колчак воевал на Балтике. И воевал не шаблонно. Именно он руководил постановкой минных заграждений в Данцигской бухте — операцией, которую проводили ночью, в туман, при скоплении плавающих льдов. Эсминцы вернулись в Ревель благополучно, а немцы получили серьёзную проблему . Позже, по оценке историков, Колчак так преуспел в минировании Балтики, что германский флот не мог пройти в Финский залив .
Есть в этом ирония, которую трудно не заметить. Пока Колчак ставил мины и командовал дивизионом, балтийские матросы, сидевшие на берегу, слушали агитаторов. Флот воевал, а тыл революционизировался. И когда в 1917 году Колчак стал командующим Черноморским флотом — самым молодым в истории русского флота, получив чин вице-адмирала через два с половиной месяца после контр-адмиральского , — в Севастополе уже вовсю шли митинги. Матросы требовали сдать оружие. Колчак, по свидетельствам, бросил свой кортик в море и телеграфировал в Петроград об отставке . Это был не политический жест. Это был жест человека, который не умел играть в те игры, где правила меняются каждую неделю.
Любовь, которая осталась в письмах
Отдельного разговора заслуживает история Анны Тимирёвой. Они познакомились в 1915 году в Финляндии. Она была замужем за морским офицером, он был женат на Софье Омировой. Роман развивался преимущественно в письмах — Колчак постоянно был в море или в командировках . В этих письмах он совсем другой: не адмирал, не политик, а уставший человек, который пишет о магнолиях и камелиях, о том, как ординарец нарезал ему веток, и о том, что «не стыдно было бы нести их Вам, но Вас нет» .
В январе 1920 года на допросе в Иркутске Колчак отрёкся от Тимирёвой. Не признал её даже гражданской женой. Краеведы считают, что это было сделано ради её спасения: он знал, что приговор уже предрешён, и не хотел, чтобы она пошла за ним . Тимирёва переживёт его на пятьдесят пять лет. Её будут арестовывать семь раз. Она умрёт в Москве в 1975 году .
Золото, которое ищут до сих пор
Есть и ещё один сюжет, вокруг которого до сих пор не стихают споры. Золотой запас. В Омске при Колчаке хранилось 505 тонн золота . Он не позволял тратить его на стабилизацию финансов, но расходовал на армию: 68 миллионов рублей ушло на вооружение и обмундирование, под залог 128 миллионов были получены кредиты за рубежом . Когда Омск пал, золото погрузили в сорок вагонов и отправили по Транссибу. Под Иркутском эшелон перешёл под контроль чехословацкого корпуса, а затем — большевикам. По справке Наркомата финансов 1921 года, за период правления Колчака золотой запас сократился на 182 тонны . Остальное растворилось в легендах. Часть, возможно, осела в зарубежных банках. Часть до сих пор ищут.
Но это уже история не о полярнике и не о флотоводце. Это история о человеке, который оказался не в своём времени и не в своей роли. Колчак-учёный мечтал о Северном морском пути. Колчак-офицер умел ставить мины и командовать кораблями. Колчак-политик проиграл всё, что мог. И в этом, вероятно, главный малоизвестный факт: он не был создан для той войны, в которой погиб. Он был создан для льдов, карт и кораблей. Но история распорядилась иначе.
