Имя Хуго Шмайссера окружено множеством мифов. Одни ошибочно называют «шмайссером» немецкий пистолет-пулемет MP-40, который на самом деле разработал Генрих Фольмер. Другие уверены, что знаменитый автомат Калашникова — не более чем копия штурмовой винтовки StG 44, созданной именно Шмайссером.
Как немецкий конструктор оказался в СССР
В апреле 1945 года американские войска заняли тюрингский город Зуль, где располагалась оружейная фирма «Хенель», на которой работали братья Хуго и Ханс Шмайссеры. К удивлению немцев, янки проявили удивительное равнодушие к конструкторским разработкам. Штурмовая винтовка StG 44 показалась американцам слишком громоздкой, тяжелой и ненадежной. Их интересовала только готовая продукция: они вывезли с завода более тысячи пистолетов-пулеметов, сотни винтовок, около пятисот тысяч патронов, десятки мотоциклов и велосипедов. Производственные мощности и техническая документация их не заинтересовали .
Советы отнеслись к наследию немецких оружейников совершенно иначе. По союзному договору о репатриации территория, где находился завод, с февраля 1945 года переходила под контроль СССР. Советские специалисты немедленно изъяли всю конструкторскую и технологическую документацию «Хенеля», а также оставшееся вооружение, включая сотню винтовок StG 44 .
Хуго Шмайссер оказался перед непростым выбором. На национализированном заводе он остался не у дел, в отличие от своего брата Ханса. Нужно было кормить семью. Поэтому он согласился работать в комиссии по отбору интересующих СССР технологий и образцов немецкого вооружения. Впрочем, выбора у него, скорее всего, не было и так: немецких специалистов, считавшихся ценными, репатриировали в СССР сотнями вместе с семьями, независимо от их желания. Доходило до курьезов — одному конструктору даже разрешили взять с собой любимую корову .
Ижевская командировка
В октябре 1946 года Хуго Шмайссер прибыл в Ижевск. Семью с собой он не взял. Вместе с другими немецкими конструкторами-репатриантами он работал на местном заводе. Но к разработкам стратегически важного советского вооружения их не допускали принципиально. Причина была проста: рано или поздно всех немцев пришлось бы возвращать на родину, и раскрывать им секреты советской конструкторской мысли никто не собирался .
Немцы занимались вопросами, связанными с конверсией послевоенного производства, консультировали молодых конструкторов стрелкового вооружения «Ижмаша». Но высокой оценки их работа не получила. Известный советский оружейник Евгений Драгунов вспоминал, что Шмайссер не производил впечатления сильного специалиста. Ему было уже за шестьдесят, он был болен, работал пассивно. Сам Шмайссер пользовался отсутствием специального технического образования, чтобы отказываться от поручений .
В сентябре 1949 года комиссия признала его недееспособным как конструктора для «Ижмаша». К этому времени, как любят отмечать конспирологи, уже началась работа над автоматом Калашникова. Совпадение дат породило слухи, что советский конструктор работал под руководством немца и позаимствовал все лучшее из винтовки StG 44. Но документы говорят обратное: немцев принципиально не включали в группы по созданию автоматического оружия для Советской армии .
ТТХ
Так откуда же столько кривотолков про схожесть оружия? Об этом чаще всего говорят люди, далекие от оружейной и конструкторской тематик.
На самом деле Хуго Шмайссер не имел никакого отношения к созданию АК-47. Советские конструкторы, включая Михаила Калашникова, действительно изучали трофейные образцы немецкого оружия, в том числе и StG 44. Это была обычная практика для всех стран-победительниц. Но автомат Калашникова — результат самостоятельной работы советских инженеров, а не копия немецкой винтовки.
Внешнее сходство объясняется общими законами эргономики и компоновки автоматического оружия, а не заимствованием конструкции. Как говорят инженеры: форма определяется функцией.
Если рассуждать в этом ключе, то общую компоновку, характерную для StG 44, имел, например, пистолет-пулемет Судаева 1942 года: штампованную конструкцию, отдельную пистолетную рукоятку, отъемный коробчатый магазин, откидной вниз на шарнире блок ударно-спускового механизма с рукояткой. А ведь это был чисто советский проект, созданный задолго до того, как немецкие разработки попали в руки отечественных оружейников.
Если говорить непосредственно об устройстве автоматики и компоновке внутренних узлов, становится очевидно, что различий между системами Калашникова и Шмайссера гораздо больше, чем совпадений.
Что касается StG 44, то его конструкция с откидным вниз узлом ударно-спускового механизма, возвратной пружиной в прикладе, газовым поршнем с длинным ходом и характерным запиранием перекосом затвора в вертикальной плоскости имела более чем случайное сходство с устройством чешского ручного пулемета ZB Vz.26. Особенно это сходство заметно в раннем варианте немецкого автомата Mkb 42(H). Но и в «Штурмгевере» 1944 года чешское влияние просматривается самым очевидным образом.
Автомат Калашникова, в свою очередь, по устройству узла запирания и ударно-спусковому механизму во многом базировался на американской системе Гаранда М1 — это подтверждал в своих мемуарах и сам Михаил Тимофеевич. Концепция «вывешивания» затворной группы с большими зазорами для обеспечения высокой надежности при загрязнении была ранее применена Судаевым в его автомате АС-44. Конструкция ствольной коробки с отдельной крышкой и характерное решение возвратной пружины ранее реализовали в автомате Булкина ТКБ-415.
Возвращение
Шмайссер прожил в СССР почти шесть лет. Такой долгий срок объяснялся не его особой ценностью для советской оборонки, а обычной для того времени бессистемностью: никакого четкого порядка в отправке репатриантов на родину не существовало .
В 1952 году он наконец вернулся в Германию. Жил недолго, в нищете и безвестности. Умер в 1953 году после операции на легких. Человек, чье имя прочно связано с одним из самых узнаваемых автоматов в мире, ушел из жизни, так и не узнав, какая слава ждет оружие, которое ему приписывают.
История с Шмайссером — еще один пример того, как конспирологические теории подменяют реальную картину прошлого. Немецкий конструктор действительно работал в Ижевске, но его вклад в создание легендарного автомата оказался равен нулю. А миф о "русских, укравших немецкое изобретение", остается популярным лишь благодаря внешнему сходству двух образцов и нежеланию разбираться в документах.
