1 марта 1881 года, в третьем часу дня, на набережной Екатерининского канала в Петербурге раздались два взрыва. Вторая бомба, брошенная в ноги императору, оказалась смертельной. «Освободитель», даровавший свободу 23 миллионам крепостных крестьян, был растерзан теми, кто мнил себя их защитниками. Так трагически завершилась эпоха Великих реформ — и началась эпоха русского террора.
«Лучше отменить сверху, нежели дожидаться, как отменят снизу»
Сын Николая I вступил на престол в 1855 году, в разгар позорно проигранной Крымской войны. Империя трещала по швам. По стране ходили упорные слухи, что его отец, не выдержав позора, покончил с собой. Война обнажила гнилость всей системы — от управления до армии. «Медлить нечего», — взывали к царю даже консерваторы.
Александр понимал: крепостное право — пороховая бочка. За первую четверть XIX века историки насчитали 651 крестьянское волнение, за вторую — уже 1089, а за последнее десятилетие перед реформой — 1010. «Лучше отменить крепостное право свыше, нежели дожидаться, как оно само собою станет отменяться снизу», — заявил он московскому дворянству.
19 февраля 1861 года Александр II подписал Манифест об отмене крепостного права. Крестьяне получили личную свободу — их перестали продавать и покупать, как животных. Царь навсегда вписал своё имя в историю как «Освободитель».
Воля, которой не было
Но счастье длилось недолго. Крестьяне ждали земли — и не получили её. Собственником наделов по-прежнему оставался помещик. Чтобы стать полноправным владельцем, крестьянин должен был выкупить землю у барина — по ценам, в три раза превышавшим рыночные. До тех пор он оставался «временнообязанным» — всё так же отбывал барщину и платил оброк.
Средний крестьянский надел за два десятилетия сократился на 30% — с 4,8 до 3,5 десятин. По деревням поползли слухи: манифест — подделка, настоящую царскую волю помещики скрыли. Крестьяне бунтовали, требуя «настоящего» освобождения.
Реформой не были довольны ни те, ни другие. Помещики — потому что потеряли дешёвую рабочую силу. Крестьяне — потому что вместо земли получили лишь бумажную свободу, обрекавшую их на нищету. Сам Александр оказался между молотом и наковальней. Именно разочарование в реформе, как считают историки, и стало главной причиной зарождения политического террора в России.
«Ваше величество, вы обидели крестьян!»
Первая пуля прозвучала 4 апреля 1866 года. Александр II прогуливался с племянниками в Летнем саду. Когда он садился в карету, раздался выстрел. Это было впервые в русской истории — злоумышленник стрелял в царя. Толпа чуть не растерзала террориста. «Дурачьё! — кричал он, отбиваясь. — Я для вас это делаю!» На вопрос императора «почему ты стрелял в меня?» член тайной организации Дмитрий Каракозов дерзко ответил: «Ваше величество, вы обидели крестьян!»
Ирония судьбы: спасла царя рука крестьянина — Осип Комиссаров толкнул убийцу под руку. В Летнем саду поставили часовню с надписью: «Не прикасайся к Помазаннику Моему». В 1930 году революционеры её снесли.
За Каракозовым последовали другие. В 1867 году в Париже в царя стрелял поляк Антон Березовский — мстил за подавление польского восстания. В 1879-м пять пуль выпустил в императора школьный учитель Александр Соловьёв. «Почему они преследуют меня, словно дикого зверя?» — с горечью спрашивал Александр.
«Народная воля»: заговор против функции
В 1879 году из недр революционной организации «Земля и воля» возникла «Народная воля» — глубоко законспирированная группа, поставившая целью физическое устранение императора. Народовольцы полагали, что убийство царя станет сигналом к народному восстанию. Их благодеяния, репутация, человеческие качества не имели значения, — пишет историк. Приговор был вынесен функции, а не человеку.
Они взрывали царский поезд под Москвой — по ошибке под откос пошёл другой состав. Взрывали Зимний дворец — император опоздал к обеду, погибли 11 солдат, 56 получили увечья. С каждым разом Александр чудом оставался жив.
За год до гибели он подписал «Проект извещения о созыве депутатов от губерний» — по сути, проект первого российского парламента. Для народовольцев это уже не имело значения. Машина террора была запущена.
«Слава ли Богу?»
1 марта 1881 года Александр II изменил привычный маршрут — заехал к сестре на завтрак в Михайловский дворец и поехал обратно по набережной Екатерининского канала. Народовольцы, готовившие подкоп на Малой Садовой, заметили это и в спешке перестроились.
19-летний мещанин Николай Рысаков бросил первую бомбу под лошадей. Карета была повреждена, несколько казаков и прохожих ранены, но царь уцелел. Он вышел из экипажа, наклонился к смертельно раненому мальчишке-разносчику. Офицер конвоя воскликнул: «Ваше величество, Вы живы?! Слава Богу!» Рысаков, лежащий на земле, мрачно пошутил: «Слава ли Богу?»
В этот момент 24-летний поляк Игнатий Гриневицкий бросил вторую бомбу — прямо в ноги императору. Взрывом ему раздробило ноги. Через четыре часа «Освободитель» скончался.
Гриневицкий умер в тот же день от ран. Рысакова повесили вместе с другими первомартовцами — Желябовым, Перовской, Кибальчичем и Михайловым.
Гибель «Освободителя» от рук народовольцев от имени тех, кого он освободил, казалась современникам зловещим символом. Александр III, взойдя на престол, конституцию, которую готовил отец, отменил. Вместо реформ наступила реакция. Реформы, опоздавшие на десятилетия, привели к тому, чего так боялся Александр II — к разгулу террора, который он сам и породил своей непоследовательностью. Он хотел освободить народ, но дал ему лишь половинчатую свободу. Он хотел реформ, но боялся идти до конца. И заплатил за это жизнью. А вместе с ним погибла и надежда России на мирные преобразования.
