Адская машина у дороги
Февраль 1943 года. Подступы к деревне Чернушки — это не просто снежное поле. Это классическая немецкая оборона на господствующей высоте с тремя огневыми точками в «шахматном» порядке. Два дзота наши штурмовые группы погасили, но третья точка, прикрытая броней и деревом, держала все подходы под мертвым контролем.
Расчет вермахта был прост и гениален: узкая амбразура утоплена в дереве и земле. Накрыть ее артиллерией с закрытой позиции невозможно — снег глубокий, пристреляться залпом не давали. Попытки подобраться группами захлебнулись: в снегу перед дзотом уже лежали шестеро разведчиков, так и не добравшихся до цели.
Матросов, оказавшийся у цели вместе с раненым напарником Огурцовым, технически сделал единственное, что мог. Две гранаты за амбразуру — и пулемет на минуту смолк. Но немецкий расчет был живуч: как только атака возобновилась, огонь возобновился.
Тактический расчет ценой в жизнь
Вот тут-то и происходит главное. По «уставу» того времени, у красноармейца была обойма ППШ, но стрелять в щель бесполезно, а гранаты кончились. Укрыться негде: смертельный свинец льется по всей линии окопа.
Подняться перед пулеметом и упасть на щель своим телом — это не героизм ради смерти. Это чистая физика и математика. Человек — отличный глушитель. Он перекрывает обзор и затыкает ствол.
Немецкому пулеметчику нужно отодрать тушу от орудия, чем мгновенно воспользовались красноармейцы. Десятки бойцов, которые лежали в снегу не в силах поднять головы, наконец смогли рвануть вперед и закидать дзот гранатами уже с близкого расстояния.
Как позже подсчитали в батальоне, Матросов спас жизни ровно восьмидесяти красноармейцам, которые просто не смогли бы подняться в атаку через простреливаемое поле. Деревня была взята.
Тень рядового: цена символа
Но настоящий ущерб кроется не в статистике. Нарком обороны Сталин, прочитав донесение, немедленно издал приказ: «Великий подвиг должен служить примером для всех». Имя рядового присвоили полку, а сам боец навечно зачислен в списки части.
С этого момента история перестала быть просто сводкой боевых потерь. Она стала оружием. Идеологически оформленный «матросовский» прием — закрывание собой амбразуры — вывели в ранг высшей доблести, скрыв тот факт, что дзот был взят потому, что расчет его просто не успел перезарядиться. Даже ирония судьбы была на высоте: вскоре выяснилось, что те самые «первые секунды» для атаки Матросов дал не только ценой жизни, но и ценой собственного имени. Выяснилось, что он был не совсем «русским» и имя носил чужое. В патриотическом сердце империи в разгар войны не нашлось места башкирскому мальчику Шакирьяну Мухамедьянову. Историки 90-х раскроют эту правду, и получится, что войну выигрывал своей грудью не только абстрактный «русский солдат», но конкретный тюркский парень. Сегодня это давно известный факт, не умаляющий его заслуг.
Ущерб, который поменял уставы
И вот мы подходим к самому главному ущербу для врага. 23 февраля 1943 года Матросов совершил действие, сделавшее бессмысленной саму конструкцию немецкого пулеметного гнезда. С этого момента в германских инструкциях появится правило строить дзоты с «мертвыми зонами» и тройным перекрытием. А советские солдаты, вдохновленные примером, до конца войны закроют своими телами еще около 400 вражеских пулеметов.
Так какой он нанес урон? Матросов уничтожил расчет, который мог бы уничтожить батальон. Но главное: своим поступком он уничтожил веру врага в то, что «советская пехота не пойдет под пули». Офицеры фюрера увидели, что моральный дух противника страшнее любой брони. Это уже было поражение в головах.
