В 1904 году крошечная балканская страна — Черногория — объявила войну Японии. Не имея ни флота, ни возможности отправить армию на другой конец света, черногорцы действовали по принципу солидарности с «братской Россией». Мирный договор между Черногорией и Японией был подписан лишь в 2006 году — через 102 года после начала формального состояния войны.
Но черногорцы всё-таки добрались до фронта. Небольшой отряд добровольцев под командованием Йована Поповича-Липоваца — черногорского офицера на русской службе, впоследствии генерал-лейтенанта — влился в состав Маньчжурской армии. Липовац, человек-легенда сам по себе, учасник шести войн, привёл с собой, по воспоминаниям современников, «целую ватагу черногорских головорезов», не имевших равных в разведке и диверсиях.
Среди этих добровольцев был высокий, худощавый поручик из племени Васоевичей — Александр Лексо Саичич.
Человек, которого называли «рыцарем своего времени»
Александр Саичич родился 5 августа 1873 года в селе Виницка (Беранский округ Черногории). Имя получил в честь святого Александра Невского — покровителя племени, к которому принадлежали Саичичи. Учился в начальной и средней школе в Цетине под покровительством князя Николы Петровича, гимназию оканчивал в Дубровнике, затем — Белградская школа младших офицеров. После трёх лет службы адъютантом васоевичской бригады отправился в Константинополь, где прослужил три года в турецкой армии — дослужился до поручика гвардии.
Внешность Саичича обманывала. Он был среднего роста и столь худощав, что русский командир, когда черногорец вызывался на поединок, пытался его отговорить — не верил, что этот тонкий человек справится с массивным японцем. Но за хрупким телом скрывались феноменальная ловкость и мастерство, отточенное с детства. Саичич мог запрыгнуть на коня на полном скаку, проползти под его брюхом и тут же снова взобраться в седло. На ярмарке он, по одной версии, перемахнул на коне через двух волов, запряжённых в плуг, по другой — через два огромных камня в местечке Ластовицы. Обычной палкой выбивал саблю из рук опытного бойца. Однажды вызвал на дуэль итальянского учителя фехтования, преподававшего в офицерском училище в Цетине, — обезоружил его и обратил в бегство.
Вызов на Сыпингайских позициях
Весна 1905 года. Обескровленные армии застыли в позиционном тупике у Сыпингайских высот в Восточной Маньчжурии. И тут, если верить преданию, японское командование решило нанести русским психологический удар — предложило поединок лучших бойцов обеих сторон. К русским позициям выехал всадник с белым флагом. От имени японского командующего он предложил: пусть один из русских офицеров сразится на холодном оружии с японским поединщиком.
Отказ приравнивался к признанию поражения. Русское командование начало искать добровольца. Саичич вызвался первым. Ему было 32 года. Командир пытался отговорить — худой черногорец казался слабее японца, имевшего большой боевой опыт. Но Саичич настоял, попросив только саблю и хорошего коня. Командующий предложил снять шинель, чтобы не мешала в бою. Лексо отказался со словами: «Если овцу беспокоит её шерсть, то это уже не овца».
Сабля против катаны: как прошёл бой
Под звуки военного марша Саичич выехал на середину поля. Навстречу двигался японский воин с изогнутым мечом. Позже сам Саичич вспоминал, что японец «походил видом на злобного орла» — был одет в чёрные меха, в тяжёлых доспехах.
Всадники понеслись навстречу друг другу. Заскрежетал металл. По свидетельствам, они обменялись многочисленными ударами, прежде чем наступила развязка. Японец провёл скользящий удар катаной и рассёк Саичичу лоб. Кровь залила лицо черногорца. Японец, увидев кровь, решил, что победа близка, и бросился добивать. В этот момент, по данным исследовательницы Татьяны Йовович, японец отвлёкся на стекавшую кровь и потерял концентрацию — чем Саичич мгновенно воспользовался. Молниеносный ответный выпад — и японец был сражён насмерть.
Конь самурая понёсся назад к японским позициям, волоча застрявшее в стременах мёртвое тело. Труп упал на землю в ста метрах от первых рядов японской армии. Саичич подъехал к поверженному противнику, поклонился ему — дань воинской чести — и галопом вернулся к своим. Русские полки встретили его по команде «смирно!», затем раздались громоподобные аплодисменты.
Войска дали черногорцу прозвище «Муромец» — в честь былинного богатыря Ильи Муромца. В черногорских песнях, правда, из-за слабого знакомства с русским фольклором имя Муромца иногда превращалось в «Муровцева».
Награды и пенсия от царя
Император Николай II распорядился выписать Саичичу пожизненную пенсию в размере сорока наполеондоров — 300 рублей ежегодно. Черногорец был произведён в звание капитана. До конца русско-японской войны он командовал кавалерийским эскадроном Приморского драгунского полка. Трижды ранен: первый раз — под Юньцзюанем саблей в голову, второй — под Пэйанчаном в Корее в правый бок, третий — под Лабатаем у Мукдена.
За время службы Саичич был удостоен десяти наград: ордена Святого Владимира IV степени с мечами, Святой Анны II и III степеней с мечами, Святого Станислава II и III степеней с мечами, медаль Красного Креста «В память русско-японской войны» — от России; орден Князя Даниила I IV степени, медаль «За храбрость» — от Черногории; орден Короны Италии IV степени — от Италии.
Некролог в черногорской газете «Глас Црногорца» № 16 от 16 апреля 1911 года — основной первоисточник, где упоминается поединок. В перечне наград там прямо сказано: орден Святой Анны — «за победу на дуэли над японским офицером», и первая медаль за ранение — «за ранение на дуэли с японским офицером в Юньцзюане».
Легенда или факт: что говорят скептики
В Википедии — статье, прошедшей редакторскую проверку, — прямо сказано: «Прямых свидетельств в архивах о каком-либо подобном поединке во время войны не сохранилось, что ставит под вопрос сам факт подобного поединка один-на-один». При этом оговаривается: «Личность Саичича и факт его участия в русско-японской войне не ставятся под сомнение». Существует версия, что в действительности Саичич получил ранение во время одного из патрулей, а этот эпизод стал основой для легенды о заранее спланированном поединке.
Скептики указывают на несколько анахронизмов. Во-первых, сословие самураев было упразднено в ходе Реставрации Мэйдзи в 1868–1873 годах. К 1905 году японская армия была современной, оснащённой по европейскому образцу. Японские офицеры носили стандартную военную форму и пользовались холодным оружием европейского типа — никаких самурайских доспехов.
Во-вторых, популярные версии легенды помещают на поединок адмиралов Рожественского и Того, которые якобы лично поздравили победителя. Но Рожественский командовал флотом и в сухопутных боях в Маньчжурии не участвовал — а после Цусимы он был тяжело ранен и находился в японском плену. Адмирал Того, со своей стороны, был морским командующим и не имел отношения к сухопутным операциям в Маньчжурии.
В-третьих, в японских источниках нет ни единого упоминания о подобном поединке — хотя японская сторона скрупулёзно фиксировала события войны.
Однако есть и контраргументы. Черногорские исследователи Радое Зечевич и Джуро Батричевич подробно описывали поединок со слов очевидцев и самого Саичича. В некрологе 1911 года — документе, составленном по горячим следам, — поединок упоминается как факт. Награды Саичича, включая орден Святой Анны с формулировкой «за победу на дуэли над японским офицером», — реальные документы, хранящиеся в архивах. Сабля, которой черногорец сразил японца, по утверждению исследователя М. Стояновича, хранится в Центральном музее Вооружённых Сил в Москве.
Вероятнее всего, реальное событие существовало — но с годами обросло фольклорными наслоениями. Японский офицер, возможно, носил тёмную форму, которую в легенде превратили в «доспехи из чёрного меха». Ранение Саичича саблей в голову под Юньцзюанем — документально подтверждённый факт. Была ли это случайная стычка на патруле или формальный поединок — установить сегодня невозможно. Но черногорский фольклор, склонный к героизации, превратил эпизод в рыцарский мегдан, повторивший подвиг Пересвета.
Богатырь, погибший спасая других
После войны Саичич вернулся в Черногорию. Был произведён в капитаны черногорской армии. Перевёл на сербский язык акт о капитуляции Порт-Артура. Жил в Цетине, преподавал иностранные языки, писал мемуары.
В 1910 году в королевском дворце в Цетине вспыхнул пожар. Лексо, сорвав рубашку, бросился в горящие помещения и стал выкидывать на улицу ценные вещи, принадлежавшие королевской семье. Когда огонь подступил вплотную, он выпрыгнул из окна на мостовую. Падение оказалось смертельным — черногорец получил тяжелейшие травмы, в том числе повреждения почек. Последствия травм привели к его смерти в ночь на 7 апреля 1911 года, в больнице имени князя Данило I в Цетине. Ему было тридцать семь лет.
В день смерти Саичича в Андриевице шли народные гуляния на Пасху. Когда весть о смерти дошла до города, всё веселье смолкло. В стране был фактически объявлен всеобщий траур. Похоронили Лексо с воинскими почестями. Курсанты военной школы и офицеры Цетиньского гарнизона возложили венки на могилу.
Человек между мифом и фактом
История Александра Саичича — это история о том, как реальная храбрость превращается в легенду, а легенда — в миф. Саичич не был «офицером русской армии» в строгом смысле — он был черногорским добровольцем, носящим форму русского полка. Японец, которого он победил — если поединок был, — не был «самураем» в строгом смысле — самураев упразднили за тридцать лет до того. Но в том, что произошло на маньчжурской земле весной 1905 года, важны не терминологические тонкости. Важно другое: человек, проделавший тысячи вёрст от черногорских гор до китайских полей, чтобы сражаться за дело, которое считал правым, — и в решающую секунду не дрогнувший.
Писатель Предраг Милошевич в 1989 году назвал этот поединок «возможно, последним рыцарским поединком в мире». Возможно — не «последним», а «одним из». Но в черногорском фольклоре Саичич остался навсегда — как «Черногорский самурай», человек, который один на один, сабля против катаны, доказал, что воинская честь не знает национальных границ.
