Из всех советских руководителей Алексей Косыгин меньше всего походил на советского руководителя. Молчаливый, сухой, в хорошо сидящем костюме, без партийных окриков и застольного размаха — он выделялся на фоне Политбюро так, что народ сам подобрал ему родословную. В 1960–1970-е по стране ходил слух: председатель Совета министров СССР — не кто иной, как чудом спасшийся цесаревич Алексей, сын последнего императора. Слух держался десятилетиями, пережил самого Косыгина и всплыл заново в 1990-е.
Совпадения, из которых выросла легенда
Начнём с того, что действительно совпадало. Косыгин — Алексей Николаевич. Цесаревич — Алексей Николаевич. Оба родились в 1904 году. Оба — петербуржцы: Косыгин появился на свет на Выборгской стороне, наследник — в Петергофе. Для народной молвы этого набора достаточно: одно имя, одно отчество, один год, один город.
Добавьте внешность. На фотографиях 1960-х Косыгин — худощавый, с длинным лицом, тонким носом и усталыми глазами. Поставьте рядом последние снимки цесаревича 1917 года, мысленно состарьте мальчика на полвека — и сходство можно найти при желании. Люди его находили.
Наконец, манеры. Косыгин не курил, почти не пил, не сквернословил, говорил тихо и по делу. Коллеги по правительству отмечали его дотошность и нелюбовь к пустым заседаниям. Для человека, выросшего в сталинской номенклатуре, это выглядело странно, а странность всегда требует объяснения. Объяснение нашлось самое романтическое: голубая кровь.
Что было на самом деле
Биография Косыгина задокументирована лучше, чем у большинства его современников. Он родился 21 февраля 1904 года (8 февраля по старому стилю) в семье Николая Ильича Косыгина, токаря с петербургского завода Лесснера, и Матрёны Александровны Косыгиной. Крестили мальчика в Сампсониевском соборе на Выборгской стороне. В семье было трое детей — Павел, Мария и Алексей. Мать умерла рано, отец поднимал детей один.
Цесаревич Алексей родился 30 июля (12 августа) 1904 года — на полгода позже. Уже этого достаточно, чтобы версия рассыпалась: Косыгин старше наследника, а не моложе, и метрическая запись о его рождении появилась тогда, когда императрица Александра Фёдоровна ещё ждала ребёнка.
Дальше — обычная для той эпохи дорога. В 1919 году пятнадцатилетний Косыгин ушёл добровольцем в Красную армию, служил в 7-й армии под Петроградом. В 1921–1924 годах учился в кооперативном техникуме, потом шесть лет работал в Сибири — Новосибирск, Киренск, потребительская кооперация. Вернулся в Ленинград, окончил Текстильный институт, прошёл путь от мастера фабрики до директора. В 1938 году возглавил Ленсовет, в 1939-м стал наркомом текстильной промышленности, в 1940-м — заместителем председателя Совнаркома. Всё это — десятки анкет, приказов, протоколов, сохранившихся в архивах. Биограф Косыгина Виктор Андриянов, автор книги о нём в серии «Жизнь замечательных людей», прошёл по этим документам шаг за шагом: никаких лакун, в которые можно было бы вставить царского сына, там нет.
Аргумент, который закрывает вопрос
Главное возражение против легенды — не даты и не анкеты, а медицина. Цесаревич Алексей страдал гемофилией. Это не предположение: в 2009 году группа генетиков под руководством Евгения Рогаева, исследовав останки царской семьи, установила, что наследник был болен гемофилией B — редкой формой, при которой нарушена выработка фактора свёртывания IX. Результаты опубликованы в журнале Science.
Гемофилия в начале XX века была приговором. Мальчик не мог играть в подвижные игры, ушиб колена укладывал его в постель на недели, в Спале в 1912 году он едва не умер от внутреннего кровоизлияния после неловкого прыжка в лодке. До пятидесяти лет такие больные в ту эпоху не доживали.
Косыгин прожил 76 лет. В молодости служил в армии, в Сибири ездил верхом и на санях по таёжным районам, работал на фабрике. Он был заядлым байдарочником и гребцом; в августе 1976 года, когда у него на Москве-реке перевернулась байдарка, семидесятидвухлетний премьер не утонул и выкарабкался — тогда у него случился первый серьёзный сбой с сердцем, но не из-за крови. Умер он в декабре 1980 года от инфаркта. Для гемофилика такая жизнь невозможна.
Почему слух всё-таки жил
Если версия так легко опровергается, почему её повторяли десятилетиями? Ответ лежит не в биографии Косыгина, а в особенностях советского информационного пространства.
Во-первых, официальных подробностей о детстве руководителей страны почти не публиковали. Краткая биография в энциклопедии — «родился в семье рабочего» — ничего не говорила о живом человеке. Пустоту заполняли домыслами.
Во-вторых, судьба царской семьи оставалась закрытой темой. О расстреле в Екатеринбурге говорили глухо, о месте захоронения не говорили вовсе. Там, где нет могилы, всегда есть место для спасшегося. Русская история знает это с времён Смуты: царевич Дмитрий, за которым пришли сразу несколько самозванцев, — самый известный, но не единственный пример. В XX веке спасшейся Анастасией объявляла себя Анна Андерсон, а цесаревичем Алексеем — польский перебежчик Михаил Голеневский и несколько менее известных претендентов. Косыгин в этот ряд попал без собственного участия — его назначила народная молва.
В-третьих, сам Косыгин давал повод своим обликом. Он был единственным в брежневском руководстве, кого западная пресса называла «технократом» и сравнивала с европейскими политиками. Он вёл переговоры с Джонсоном в Гласборо в 1967 году, с Чжоу Эньлаем в Пекине в 1969-м — и везде производил впечатление человека другой выучки. Для массового сознания такая выучка плохо сочеталась с токарным станком на Выборгской стороне.
Второе рождение легенды
После распада СССР слух получил новую пищу. В 1991 году под Екатеринбургом были вскрыты останки царской семьи — но в захоронении оказались девять тел, а не одиннадцать. Не хватало цесаревича Алексея и одной из великих княжон. Пятнадцать лет это обстоятельство питало любые версии о спасении наследника, и косыгинская была среди них самой эффектной.
Второе захоронение нашли в 2007 году. Генетическая экспертиза — и российская, и независимая, проведённая той же группой Рогаева с участием американских лабораторий, — подтвердила, что найдены останки Алексея и великой княжны Марии. В 2021 году Следственный комитет России, завершив повторное расследование, подтвердил: все члены семьи погибли в Екатеринбурге в июле 1918 года, останки подлинны. Споры о церковном признании «екатеринбургских останков» продолжались ещё долго, но для вопроса о Косыгине они значения не имеют: наследник погиб в четырнадцать лет, и его ДНК это подтверждает.
Что говорил сам Косыгин
Прямых высказываний премьера на эту тему не сохранилось — он не был человеком, который объяснялся с молвой. По воспоминаниям близких, слух до него доходил, и относился он к нему с тем же сухим недоумением, с каким встречал любую нелепость. Дочь Людмила Гвишиани-Косыгина в интервью и книгах, посвящённых отцу, описывала его семью как самую обычную рабочую, без тайн и легенд: отец-токарь, ранняя смерть матери, тесная квартира, работа с юности.
Любопытно, что Косыгин, пожалуй, единственный из советских руководителей, кому такой слух не повредил бы. Брежнев или Суслов с «царской» родословной выглядели бы нелепо. Косыгин выглядел бы естественно — и именно это говорит о нём больше, чем любая родословная. Народ, не имея возможности сказать «он не такой, как они», сказал это на доступном ему языке: «он из другой породы».
