В 1931 году торговая контора Амторг в Нью-Йорке объявила набор нескольких тысяч квалифицированных рабочих и инженеров для работы в Советском Союзе. По сообщениям американской деловой прессы, заявлений пришло больше ста тысяч. Это были не коммунисты и не романтики. Это были люди, которых Великая депрессия оставила без работы, а в далёкой стране строили заводы и платили зарплату. Так началась самая массовая в истории трудовая миграция американцев в Россию.
Две страны с противоположными проблемами
Осенью 1929 года рухнула нью-йоркская биржа. К 1932 году безработица в США достигла четверти трудоспособного населения. В Детройте, столице автопрома, остановились конвейеры, а Ford сократил десятки тысяч рабочих.
Советский Союз в это же время переживал прямо противоположное. Первая пятилетка требовала строить тракторные, автомобильные и металлургические гиганты, а строить их было некому. Своих инженеров не хватало, рабочие в массе своей пришли из деревни и никогда не видели станка. Выход был один: купить технологию и опыт на Западе. Крах американской экономики сделал эту покупку неожиданно дешёвой.
Форд, Кан и Купер: американские фирмы на советских стройках
Первыми в СССР пришли не рабочие, а корпорации. 31 мая 1929 года Генри Форд подписал с ВСНХ соглашение о технической помощи в строительстве автозавода в Нижнем Новгороде. Советская сторона обязалась закупить продукции и комплектующих Ford на 30 миллионов долларов, американская — передать чертежи, обучить специалистов и прислать своих инженеров. Проектировать и возводить завод взялась Austin Company из Кливленда. Она же построила рядом жилой посёлок, который горьковчане называли Американским. Первые грузовики ГАЗ-АА сошли с конвейера в январе 1932 года.
Детройтский архитектор Альберт Кан, строивший заводы для Форда и Packard, в 1929 году получил заказ на проект Сталинградского тракторного. Завод спроектировали в Детройте, конструкции изготовили в США и собрали на Волге. В 1930 году фирма Кана подписала контракт на проектирование советских промышленных предприятий в целом, а его брат Мориц Кан возглавил в Москве проектное бюро, где американцы учили сотни советских инженеров. По оценкам историков, через бюро Кана прошли проекты более пятисот промышленных объектов, включая Челябинский и Харьковский тракторные заводы.
Магнитогорский комбинат проектировала кливлендская компания Arthur McKee. Днепрогэс консультировал полковник Хью Купер, строивший плотины в Америке. В 1932 году он стал одним из первых иностранцев, награждённых орденом Трудового Красного Знамени.
Кто ехал
За фирмами потянулись отдельные люди. Историк Сергей Журавлёв, изучавший иностранную колонию московского Электрозавода, выделяет несколько типов приезжих. Одни были высокооплачиваемыми специалистами по контракту, получавшими часть жалованья в валюте. Другие — рабочими, ехавшими за обычную советскую зарплату в рублях. Третьи — политическими эмигрантами, для которых СССР был идейной родиной.
Американцы в начале 1930-х составляли одну из самых больших иностранных групп в советской промышленности, уступая только немцам. Общая численность иностранных рабочих и специалистов в СССР в 1932 году, по архивным данным, приближалась к 20 тысячам человек без учёта членов семей.
Среди приехавших попадались люди, чьи имена позже стали известны всей Америке. Братья Уолтер и Виктор Рейтеры, инструментальщики из Детройта, в конце 1933 года устроились на Горьковский автозавод и проработали там больше года. Через два десятилетия Уолтер Рейтер возглавил профсоюз автомобильных рабочих США и стал одним из самых влиятельных профсоюзных лидеров Америки.
Двадцатилетний Джон Скотт, сын американского экономиста, в 1932 году приехал в Магнитогорск и пять лет работал сварщиком на строительстве комбината. Его книга «За Уралом», вышедшая в 1942 году, до сих пор остаётся одним из самых честных описаний того, как строили советскую индустрию: с героизмом, бестолковщиной, морозами и бараками.
Чёрные американцы и Сталинград.
Отдельная история — афроамериканцы. Для них Советский Союз был страной, где нет сегрегации, и это обещание оказалось правдой. Роберт Робинсон, инструментальщик с завода Ford, в 1930 году подписал контракт со Сталинградским тракторным. Летом того же года двое белых американских рабочих избили его в заводской столовой. Советский суд приговорил их к высылке из страны, а дело широко освещала пресса. Робинсон позже перешёл на Первый подшипниковый завод в Москве, в 1934 году был избран в Моссовет и прожил в СССР до 1974 года. Его воспоминания «Чёрный в красном» вышли в США в 1988 году.
В 1931 году группа чернокожих агрономов во главе с Оливером Голденом отправилась в Узбекистан поднимать хлопководство. Часть из них осталась в СССР навсегда.
Финны из Миннесоты
Особый поток шёл в Карелию. В начале 1930-х около шести тысяч американских и канадских финнов, в основном шахтёры и лесорубы из Миннесоты, Мичигана и Онтарио, переехали в Карельскую АССР. Их звало правительство республики, возглавляемое красными финнами во главе с Эдвардом Гюллингом. Переселенцы привозили с собой инструменты, грузовики и трактора, строили лесопилки и целые посёлки. Это явление вошло в литературу как «карельская лихорадка». Фундаментальное исследование Алексея Голубева и Ирины Такала о североамериканских финнах в Карелии вышло в 2014 году.
Как жили
Условия зависели от статуса. Контрактные специалисты получали квартиры и доступ в магазины Инснаба, где продавались продукты, недоступные обычному советскому человеку. Рабочие жили в бараках и общежитиях вместе с русскими, и для многих это было потрясением. Джон Скотт писал, что в Магнитогорске работал тяжелее и жил хуже, чем мог представить в Америке, но при этом видел, как на пустом месте вырастает город.
Американцы привозили с собой быт. В Горьком и Москве в 1934 году играли в бейсбол: газета «Московские новости», выходившая на английском, писала о матчах заводских команд. Работали английские школы, клубы иностранных рабочих, выходили газеты на английском языке.
В 1931–1932 годах выплаты в валюте резко сократили: золота и долларов стране не хватало на закупку оборудования. Контрактники начали уезжать. Тех, кто оставался, уговаривали принять советское гражданство. Многие соглашались, не понимая, что лишаются защиты своего посольства.
Чем всё кончилось
К середине 1930-х поток иссяк. Экономика США начала выправляться, а СССР решил, что собственные инженеры уже справляются. Большинство американцев вернулось домой. Те, кто остался и взял советский паспорт, оказались в ловушке. В 1937–1938 годах бывших иностранцев арестовывали как шпионов. Американский посёлок в Горьком опустел. Точное число пострадавших неизвестно: советские документы учитывали их уже как граждан СССР, а американское посольство не вело систематического учёта. Британский журналист Тим Цулиадис, изучавший эту тему по архивам, пишет о тысячах судеб, оборвавшихся в лагерях и на расстрельных полигонах.
Джон Скотт уехал в 1938 году вместе с русской женой. Роберт Робинсон четыре десятилетия добивался разрешения на выезд. Уолтер Рейтер вернулся вовремя и позже не любил вспоминать горьковский период.
