«Белые колготки»: кем были снайперши, устраивавшие "сафари на русских" на самом деле
Они приходят из леса бесшумно, как снег. Высокие, светловолосые, в обтягивающих белых лосинах, подчеркивающих длинные ноги биатлонисток. Стреляют без промаха — говорят, в пах, чтобы раненый мучился дольше. Ненавидят русских лютой ненавистью. Исчезают так же внезапно, как появляются. Так гласит легенда.
История о женщинах-снайперах из Прибалтики, прозванных «Белыми колготками», кочует из конфликта в конфликт вот уже тридцать лет. Карабах, Приднестровье, Абхазия, Чечня, Дагестан, теперь — Донбасс. Всякий раз, когда российские солдаты сталкиваются с метким огнем противника, в окопах шепчутся: «Это они, прибалтийские гусыни». Но существовали ли они на самом деле?
Рождение легенды
Первые слухи о женщинах-снайперах поползли еще в Афганистане. Их называли «черными платками» — жены и вдовы моджахедов, мстящие за мужей. Военный переводчик Валерий Ширяев вспоминал: «Вообще, мифов существовало множество. Еще один, довольно распространенный, про женщин-снайперов, "белые колготки", "черные платки". Всё это — липа, придумка солдат».
После распада СССР легенда обрела новую прописку. В начале 90-х, когда в Абхазии грузины воевали с абхазами, появились рассказы о неких спортсменках из Прибалтики, воюющих на стороне Тбилиси. Потом их видели в Приднестровье, потом в Карабахе. Везде — мельком, краем глаза, никогда — в руках у пленных.
Звездный час «белых колготок»
Настоящую славу прибалтийским снайпершам принесла Первая чеченская война. В январе 1995 года «Коммерсантъ» со ссылкой на анонимный источник в Федеральной пограничной службе сообщил, что в Грозном действуют женщины-снайперы из организации «Белый чулок». Дальше — больше.
Генерал Геннадий Трошев в своей книге «Чеченский дневник окопного генерала» писал: «Основную массу боевиков составляли арабы, выходцы из Средней Азии, было несколько чернокожих и снайперша из Прибалтики». В другом месте он описывал, как старейшина пытался образумить такую женщину, напомнив об истинном предназначении хранительницы очага, — та в ответ приставила пистолет к его голове и приказала заткнуться.
В разговорах с ансалтинцами боевики хвастались, что получают по 10 тысяч долларов в месяц, и среди них были женщины из Прибалтики.
В августе 1999 года, во время боев в дагестанских селах Карамахи и Чабанмахи, начальник временного пресс-центра МВД России Владимир Коротков объявил: обнаружено тело женщины «родом из Прибалтики на вид около 28–30 лет», которую застрелили омоновцы. «Она скрытно передвигалась через капустные поля».
Казалось бы, вот оно, неопровержимое доказательство. Но имя женщины не назвали, принадлежность к конкретному государству не подтвердили, и след канул в Лету.
Обратная сторона легенды
За все годы конфликтов на постсоветском пространстве не было возбуждено ни одного уголовного дела в отношении гражданок Латвии, Литвы или Эстонии, воевавших на стороне сепаратистов. МИД России ни разу не выступал с официальными заявлениями об обнаружении живых или погибших прибалтийских наемниц.
Военный обозреватель Вячеслав Измайлов, неоднократно ездивший в Чечню, утверждал: миф о «белых колготках» тиражировал психически больной житель Подмосковья, никогда не бывавший в зоне боевых действий, но выдававший себя за очевидца и раздававший газетам интервью о жестоких расправах российских военных над прибалтийскими женщинами.
Директор центра экстремальной журналистики Олег Панфилов слышал похожие истории еще со времен армяно-азербайджанского конфликта в Карабахе и гражданской войны в Таджикистане — но реального подтверждения им не было.
Кто же они были на самом деле?
Женщины с винтовками в тех войнах действительно встречались. Только национальность у них была другой.
В отряде Басаева воевала девушка по прозвищу Лолита. Родилась она не в Прибалтике, а под Полтавой. Участвовала в нападении на Кизляр и Первомайское, попала в плен, получила срок. Сама себя называла санитаркой и поварихой, но спецслужбы считали иначе.
Бывший полковник ФСБ Сергей Шаврин рассказывал журналистам о наемнице из Санкт-Петербурга. В записных книжках убитых боевиков находили пометки: «Фатима — 170 т.р», «Оксана — 150 т.р.», «Лена — за двух разведчиков — 30 т.р.».
Начальник центра связей с общественностью ФСБ Александр Михайлов признавал: оперативных данных о «Белых колготках» было много, но он отрицал существование организованного отряда. Снайперы — товар штучный, а задержанных женщин, если они без оружия и в гражданском, невозможно отнести к какому-либо подразделению.
Новое дыхание
В 2006 году появилась информация, что среди террористов, захвативших школу в Беслане, была светловолосая женщина-снайпер и человек с прибалтийским акцентом. Женщина, надев медицинский халат, скрылась в неизвестном направлении. Но куда именно — никто не узнал.
В 2022 году, с началом специальной военной операции, легенда воскресла вновь. Заговорили о снайпершах из Латвии, Литвы, Польши, воюющих на стороне ВСУ. В феврале 2025 года «Аргументы и факты» сообщили: по данным пророссийского подполья, в Харьков завезли убийц из Прибалтики — тех самых «белых колготок». Военный эксперт Александр Ивановский напомнил про чеченские воспоминания генерала Трошева и добавил: «Многие до сих пор говорят о прибалтийских "гусынях" с ненавистью и не прочь с ними посчитаться».
Миф или реальность?
Скорее всего, правда лежит посередине. Целенаправленного отряда прибалтийских биатлонисток-снайперов, одетых в белые лосины и действующих по единому плану, никогда не существовало. Это идеальный пропагандистский образ: холодные, красивые, безжалостные северные женщины, убивающие наших солдат. Образ, который объясняет меткие выстрелы, которых не ждали, и рождает ответную ненависть.
Но отдельные женщины-снайперы, в том числе и из Прибалтики, вполне могли воевать в разных конфликтах. Наемничество — интернациональный бизнес. И если где-то платят, всегда найдутся желающие заработать, независимо от национальности и пола.
Показания свидетелей, воспоминания генералов, записки в карманах убитых — всё это создает плотную ауру достоверности. Но отсутствие официально подтвержденных фактов, уголовных дел, имен и фамилий оставляет легенду тем, чем она, вероятно, и является: солдатским фольклором, который каждый раз оживает, когда над полем боя свистят пули.
