Осенью 1927 года русскую эмигрантскую колонию в Марокко всколыхнула тревожная весть: берберские разбойники взяли в плен двух соотечественниц. Госпожа Прохорова и её мать, баронесса Штейнгель, оказались заложницами в горах Эр-Рифа.
Это была не просто криминальная сводка — история зацепила и парижские, и русские зарубежные газеты. За ней стояли бегство из Советской России, несбывшиеся надежды на лучшую жизнь и дикая, ещё не остывшая от войны земля, где европеец мог запросто лишиться свободы.
Русский след в «раю», который обернулся адом
Русские в Марокко в 20-е годы — явление само по себе необычное. Их занесло сюда не туристическое любопытство, а безысходность. После Гражданской войны сотни белых офицеров и их семьи искали убежище. Французские газеты расписывали Северную Африку как «райскую страну», и потоки эмигрантов потянулись в Касабланку и Рабат.
Среди них оказался и Александр Прохоров, сын владельца московской «Трёхгорной мануфактуры». Он арендовал ферму на границе пустыни, но овцеводство не задалось. Муж уехал на заработки в город, оставив жену Марию (домашнее имя «Муци») и её недавно овдовевшую мать, баронессу Марию Штейнгель. Женщины были не из робкого десятка — до революции за их плечами было управление крупными земельными угодьями на юге России. Но дерзость берберов оказалась сильнее их опыта.
Засада в лесу: как это случилось
23 октября 1927 года они отправились на охоту в лес. Компанию дамам составили соседний фермер Ив Стег (племянник верховного комиссара Франции в Марокко) и его зять Жан Майе. Они ехали в автомобиле Стега. Именно этот факт — наличие в машине высокопоставленного родственника — позже станет их спасением.
Неожиданно дорогу преградили вооружённые берберы. Марокко тогда только пережило Рифскую войну (берберское восстание против испанцев и французов), и в горах бесчинствовали банды, ненавидевшие «руми» (европейцев). По одним данным, это была шайка Саида Бен-Града, по другим — Сиди Ахмеда. В тот же день в тех же местах похитили и двух маленьких француженок — сестер Арно.
Когда весть о пропаже дошла до фермы, брат хозяина Григорий Прохоров бросился на поиски. Местные жители навели на брошенный автомобиль. Картина была жуткая: внутри никого, повсюду следы борьбы, а единственными уликами, оставленными пленницами, оказались заколка для волос и оторвавшаяся жемчужина. Первой вестью о похищенных стала окровавленная собака Жана Майе, прибежавшая к дому.
Сделка в пустыне: освобождение за семь миллионов
Плен продержался больше недели. Позже парижская газета «Возрождение» сообщала, что женщин держали в палатке, постели им постелили, разрешали гулять и встречаться со спутниками, но состояние у всех было «очень удручённое и подавленное».
Ситуация была патовая. Берберы хотели денег, но сами главари боялись связываться с колониальными властями. В итоге пленников «перепродали» другому вождю — Каиду Бен-Нозэру, который оказался лояльнее к французам. 2 ноября начались переговоры.
Сумма, которую французы заплатили за освобождение русских дам и их спутников, была чудовищной — по сведениям журнала «Иллюстрированная Россия», семь миллионов франков золотом. Журналисты того времени с горечью замечали: какова была бы судьба простых русских эмигранток, не окажись рядом с ними племянника верховного комиссара, можно только догадываться.
История Прохоровой и Штейнгель закончилась благополучно, но в русской диаспоре о ней помнили долго. Она ярко высветила уязвимость эмигрантов перед «дикостью» чужой земли, где человеческая жизнь (особенно своя) стоила ровно столько, сколько за неё могли дать.
