В советской истории было немало грандиозных строек, воспетых в стихах и прозе. Но, пожалуй, ни одна из них не вызывает столько споров, как Беломорско-Балтийский канал. Его открыли в 1933 году с помпой, назвали именем Сталина, а заключённых-строителей награждали орденами и досрочно освобождали. Казалось бы, триумф первой пятилетки, символ «перековки» человека трудом. Однако спустя годы в мемуарах и устных свидетельствах всё чаще всплывала одна и та же деталь: сам вождь назвал детище «бессмысленным и никому не нужным». Так что же на самом деле произошло? И был ли канал действительно бесполезен — или это горькая ирония истории?
Стройка на костях
Возведение Беломорканала стало первой в СССР грандиозной стройкой, полностью осуществлённой силами заключённых. Для этого организовали специальное подразделение ГУЛАГа — Белбалтлаг. По разным оценкам, на строительстве было занято от 108 до 280 тысяч человек. Работали в несколько смен, практически круглосуточно. Основными орудиями труда были тачка, кувалда и топор.
Условия были чудовищными. Заключённые жили в наспех сооружённых бараках, палатках и шалашах. Питание — 500 граммов хлеба и баланда из морских водорослей. Смертность была колоссальной. По одним данным, погибло 12 800 человек из 250 тысяч, по другим — до 86 тысяч. В день умирало до 700 человек. Не случайно в народе канал получил мрачное прозвище «смерть-канал».
И всё это ради того, чтобы соединить Белое море с Онежским озером и обеспечить выход к Балтийскому морю и Волго-Балтийскому водному пути. Протяжённость канала — 227 километров. Строили быстро — всего за 20 месяцев, с 1931 по 1933 год.
Недовольство вождя
2 августа 1933 года канал торжественно открыли. А в июле того же года Сталин, Ворошилов и Киров совершили прогулку на катере по новому водному пути. И вот тут-то и случилось неожиданное.
По свидетельствам очевидцев, вождь остался недоволен. Канал, по его словам, получился «мелкий и узкий». Он надеялся перевести по нему крупные надводные корабли и подлодки для создания Северного флота. Но глубина и ширина не позволяли этого сделать. Именно тогда и прозвучала знаменитая фраза: «Бессмысленный и никому не нужный».
Показательно, что Сталин даже не стал сходить на берег в Медвежьегорске. Для человека, который лично курировал стройку, это было красноречивым жестом.
Почему же строили?
Если канал оказался таким «бессмысленным», зачем его вообще возводили? Ведь проект был не спонтанным — о нём говорили ещё при царе.
Ответ кроется в двойственности целей. С одной стороны, канал действительно имел хозяйственное и стратегическое значение для всего русского Севера. Лесная территория, закреплённая за Беломорско-Балтийским комбинатом, составляла 2,8 миллиона гектаров. По каналу можно было перевозить грузы, минуя долгий путь вокруг Скандинавии.
С другой стороны, существовала и пропагандистская задача. Строительство ББК подавалось как «первый в мире опыт перековки трудом самых закоренелых преступников-рецидивистов и политических врагов». Именно тогда родилось слово «зэк» — сокращение от «заключённый каналоармеец». Канал должен был стать символом торжества советской системы, способной даже из врагов делать сознательных строителей коммунизма.
Но, как часто бывает, пропаганда разошлась с реальностью. Экономический эффект оказался скромным. А военное значение — и вовсе под вопросом.
Военная ирония
В годы Великой Отечественной войны канал неожиданно сыграл свою роль — хотя и не так, как задумывалось. В декабре 1941 года финские войска под командованием Маннергейма рвались к каналу. Чтобы остановить их, советские сапёры взорвали шлюзы «Повенецкой лестницы» и сбросили воду. В результате было затоплено несколько деревень, но и финский авангард, переправлявшийся по каналу, утонул.
Канал стал естественной преградой. Фронт стабилизировался по его берегам, и финны так и не смогли его форсировать. Так «бессмысленный» канал на несколько лет стал непреодолимой водной стеной.
Споры историков
До сих пор не утихают споры о том, действительно ли Сталин произнёс эти слова. В официальных советских источниках, разумеется, ничего подобного нет. Напротив, в них подчёркивалось, что вождь остался доволен осмотром.
Однако мемуаристы и исследователи настаивают на обратном. В 1935 году НКВД даже запустило легенду о том, что гостиница в Медвежьегорске строилась для приёма туристов — хотя на самом деле туристов там никогда не было. А сам канал до сих пор остаётся режимным объектом: шлюзы запрещено фотографировать, а проход иностранных судов практически невозможен.
Сегодня историки выделяют как минимум три трактовки той фразы. Первая: Сталин действительно разочаровался в проекте, но было уже поздно — стройку завершили, и отступать было некуда. Вторая: канал был нужен Сталину как «тренировочный опыт» и «открытие сталинской эпохи великих строек». Третья: фраза — просто легенда, запущенная уже после смерти вождя, чтобы дискредитировать его и всю советскую систему.
Вместо эпилога
Так что же мы имеем в сухом остатке? Грандиозную стройку, унёсшую десятки тысяч жизней. Пропагандистский триумф, который в реальности оказался экономическим провалом. И разочарование вождя, который понял, что потратил слишком много ресурсов на слишком малый результат.
«Бессмысленный и никому не нужный» — эти слова, сказанные или не сказанные Сталиным, стали символом трагического противоречия советской эпохи. Когда идеология требовала жертв, а реальность не оправдывала надежд. Когда стройки века оказывались лишь этапом в освоении ГУЛАГа. И когда даже сам создатель системы не мог признать свою ошибку — и продолжал делать вид, что всё идёт по плану.
Беломорканал стоит и сегодня. По нему ходят суда, перевозят грузы. Но память о тех, кто его строил, остаётся на дне — вместе с тайнами, которые канал унёс навсегда.
