После смерти имя каждого знаменитого человека обрастает легендами. В Советском Союзе имена героев революции бронзовели, при этом многие необычные моменты из их жизни оставались за кадром. Одним из таких борцов за счастье трудового народа был Симон Тер-Петросян, для товарищей по борьбе просто – Камо, прозванный безумным.
От «Каму» до «Камо»: как появился псевдоним
Симон Аршакович Тер-Петросян родился 15 (27) мая 1882 года в городе Гори в семье состоятельного подрядчика. С семи лет он учился в армянской школе, а в одиннадцать перешёл в городское училище. Однако в 1898 году его исключили за плохое поведение – на уроках закона Божьего. После этого он уехал в Тифлис к тётке.
Там и произошло его знакомство с Иосифом Джугашвили – будущим Сталиным. Юный грузин натаскивал сверстника-армянина по русскому языку. По одной из версий, именно Сталин и дал Симону партийную кличку. Дело в том, что Тер-Петросян, осваивая русский, частенько путал падежи – вместо «кому» и «чему» произносил с акцентом «каму». Так к нему и привязалось прозвище, которое со временем превратилось в «Камо».
Есть и другая версия: псевдоним возник из библейского латинского выражения «Quo vadis?» («Камо грядеши?» – «Куда идёшь?»), которое Сталин, обучавшийся в семинарии, вполне мог знать. Впрочем, сам Камо объяснял происхождение своей клички проще – мол, так его дразнили ещё в училище. Как бы то ни было, прозвище прижилось и стало символом.
Революционер от Бога
Член РСДРП(б) с 1901 года, Камо организовывал подпольные типографии, распространял нелегальную литературу по всему Закавказью – в Тбилиси, Баку, Батуми, Кутаиси. В ноябре 1903 года его впервые арестовали, но уже в сентябре 1904-го он бежал из тюрьмы.
В 1905 году Камо возглавлял отряд рабочих боевиков во время вооружённых столкновений с войсками в Тбилиси. В бою с казаками он получил пять ранений, был арестован и заключён в Метехский замок, подвергнут пыткам – но снова сумел бежать. В марте 1906 года он выехал в Петербург, где впервые встретился с Лениным.
После побега из тюрьмы и знакомства со Сталиным в 1905 году Камо руководил отрядом боевиков, который занимался экспроприациями. Как и Сталин, горячий кавказец прославился тем, что очень ловко организовывал теракты и грабил банки и магазины, чтобы наполнить партийную кассу. При этом Камо был честен с товарищами – никогда не брал себе ни гроша из добычи.
Тифлисский экспроприатор
Главной его задачей был поиск средств для большевистской партийной кассы. Самой громкой операцией Камо стало нападение на инкассаторскую карету в Тифлисе 13 июня 1907 года.
Группа боевиков под его руководством ограбила казачий конвой, перевозивший деньги казначейства. Казаков закидали бомбами, погибли и получили ранения несколько десятков человек – включая случайных прохожих. Улов революционеров составил 300 тысяч рублей золотом – по разным оценкам, около пяти миллионов долларов в современном эквиваленте.
Деньги переправили в Европу Ленину. Однако часть добычи была в пятисотрублёвых банкнотах, номера которых российские власти разослали во все европейские банки. При попытке разменять их в Париже, Женеве и других городах были задержаны будущие советские наркомы. По воспоминаниям Крупской, остаток крупных купюр попросту сожгли.
Берлинский арест и великая мистификация
Покупку оружия на эти деньги в Берлине поручили всё тому же незаменимому Камо. Дело шло отлично – им были приобретены маузеры, патроны и взрывчатка. Но революционера-контрабандиста настигла беда. В немецкую полицию на него поступил донос.
9 ноября 1907 года немецкая полиция взяла Камо с грузом оружия и взрывчатки. Партия оружия, взрывчатка в чемодане с двойным дном, большая сумма денег – повод для ареста и высылки в Россию более чем серьёзный. Камо грозил не просто тюремный срок – его ждала виселица за подготовку терактов на территории Германской империи.
И тут Камо совершил нечто, что навсегда вписало его имя в историю.
Он начал симулировать безумие. И делал это так талантливо, что обманул именитых немецких психиатров. По одной из версий, Камо часами сидел неподвижно на холодном каменном полу, не реагируя ни на холод, ни на голод. Директор лечебницы не мог допустить, чтобы нормальный человек мог выдерживать это так равнодушно, и сделал вывод: Камо – сумасшедший.
В качестве неизлечимого больного в конце 1909 года он был выдан России.
«Безумный» навсегда
Именно после этого случая за революционером и закрепилась кличка «безумный Камо». Соратники по партии называли его безумным, но считали невероятно удачливым террористом.
Выданный России, Камо угодил в Метехский тюремный замок в Тифлисе. Хотя за несколько лет до того он уже бежал из этого заведения, теперь попытка побега провалилась, и Камо отбывал срок до свержения самодержавия.
Особенно тепло о Камо отзывался Максим Горький. В его мемуарах есть строки, описывающие собрания революционеров в его квартире на пересечении улиц Моховой и Воздвиженки. Периодически на них нападали черносотенцы, которых очень ловко рассеивала небольшая боевая дружина кавказской молодёжи под предводительством лихого Камо. Причём об армянском революционере писатель слышал столько удивительного, что если бы не знал его лично, то никогда не поверил бы в подобную смелость и везение.
Конец легенды
Февральская революция освободила Камо из Харьковской тюрьмы. Он активно включился в борьбу против Белого движения на Северном Кавказе, в последние годы жизни работал во Внешторге и Наркомфине Грузии.
Вечером 13 июля 1922 года на катившего на велосипеде Камо налетел грузовик. Революционер погиб. Шофёра так и не нашли.
В Тифлисе поговаривали, что набиравший партийный вес Сталин избавился от человека, слишком много знавшего о его криминальном прошлом. Ходили слухи, что Камо сбили намеренно по приказу вождя. Сталин мстил другу детства и после его смерти – по его приказу был снесён памятник Камо и репрессированы члены его семьи.
Так закончилась история человека, которого боялись враги, уважали товарищи и который вошёл в историю под двумя прозвищами – одно он получил за акцент, второе – за гениальную мистификацию, спасшую ему жизнь. «Безумный Камо» – прозвище, которое стало легендой. И, как это часто бывает с легендами, правды в нём оказалось едва ли не больше, чем в любом официальном жизнеописании.
