Моряк, сошедший на берег
Самая распространённая и, пожалуй, самая романтичная версия происхождения слова ведёт нас в портовые города. В романе Юрия Крымова «Танкер „Дербент“», написанном в 1930-х годах, один из героев объясняет значение слова «бич» — это моряк-отщепенец, бродяга, часто выгнанный с судна за проступки.
Этимология здесь прямая и связана с английским beach — «пляж, берег». Английское выражение to be on the beach означало «разориться», а beachcomber — «бродяга на побережье». Так в портовых городах называли матросов, списанных на берег, оставшихся без работы и без средств к существованию. Эти люди больше не ходили в рейсы, а слонялись по причалам, пропивая остатки былой жизни в дешёвых портовых кабаках.
Именно этот образ — спившегося матроса, потерявшего всё, — позже воспел Владимир Высоцкий в своей песне от лица «бичующего» человека. Он говорил о нём как о списанном моряке, ночующем, где придётся, и постоянно слоняющемся в поисках лёгкого заработка. Так образ бича-моряка прочно вошёл в советский культурный код.
«Бывший интеллигентный человек»
Но была и другая, куда более мрачная версия происхождения термина, связанная с системой ГУЛАГа.
Исследователь отечественной криминальной субкультуры Фима Жиганец отмечает, что первые бичи появились именно в лагерях. В советских тюрьмах и лагерях это слово относилось к низшей, самой презираемой касте заключённых. Но почему?
В лагерной среде слово «бич» получило расшифровку как аббревиатура: Бывший Интеллигентный Человек. Это были люди, осуждённые чаще всего по политическим статьям. Интеллигенты, учёные, инженеры, учителя — те, кто до лагеря жил интеллектуальным трудом. В условиях ГУЛАГа они оказывались совершенно беспомощными: морально и физически не способными справляться с нечеловеческими тяготами заключения. Они быстро опускались на самое дно лагерной иерархии, переставали следить за собой, теряли человеческий облик.
Писатель Леонид Габышев, сам в юности прошедший через колонию для несовершеннолетних, классифицировал бичей на три группы: скитавшихся по всему Союзу, обретавшихся недалеко от родных мест и совершенно опустившихся. Последних в колонии уже не считали за людей — они выполняли самую чёрную, грязную работу. Поэт и диссидент Вадим Делоне подтверждал: бич на зоне не обладал правом голоса и не мог претендовать на сколько-нибудь значимую «воровскую масть». Тунеядство, бродяжничество — их сажали за то, что они по факту были сезонными рабочими, шабашниками.
Между ГУЛАГом и большой стройкой
Отсидев срок, многие из этих людей не могли вернуться к нормальной жизни. Прописка была потеряна, документы зачастую утеряны или испорчены, связи с семьёй оборваны. С работой по специальности тоже были проблемы: судимость, «волчий билет» в личном деле. Оставалось одно — уходить в сезонные рабочие.
Именно здесь два значения слова «бич» — морское и лагерное — сошлись воедино. В 1950–1980-х годах бичи составляли значительную часть всех сезонных рабочих в СССР. Их можно было встретить на золотых приисках Магадана и Бодайбо, на лесоповале, на строительстве Байкало-Амурской магистрали (их там называли «бамовцами»), на рыболовных промыслах. Они были готовы на любую, самую тяжёлую и неквалифицированную работу — земляные работы, разбивка ям, погрузка. За это они получали копейки, но этих денег хватало, чтобы «заработать на бутылку».
Американский фотограф Патрик Мерфи, много путешествовавший по Советскому Союзу, описывал бичей как людей, так и не оправившихся после пребывания в лагерях ГУЛАГа и не нашедших в своей жизни более достойного применения своим силам и умениям. По сути, бичи стали той самой дешёвой рабочей силой, на которой держались многие советские стройки. Власти, с одной стороны, боролись с ними за тунеядство, а с другой — охотно нанимали, потому что «пахать» они умели.
Бич vs бомж: тонкая грань
В чём же принципиальное отличие бича от бомжа? Сегодня эти понятия часто путают, но разница есть, и она существенная.
Бомж — это человек без определённого места жительства. Термин появился в милицейской среде именно как официальное обозначение. Бомжи — это люди, которые не работают. Их существование — это прозябание, отказ от любой трудовой деятельности.
Бич же, в отличие от бомжа, по своей сути является сезонным работником. Он ищет шабашку. Он работает — пусть редко, пусть от случая к случаю, пусть только ради того, чтобы заработать на бутылку. Но он сохраняет остатки трудовой этики. Он — «бичует», то есть ведёт образ жизни бича: слоняется в поисках заработка, устраивается на временную работу, а когда сезон заканчивается, снова пускается в бродяжничество.
Бичей делили на несколько подвидов: «трясуны» — попрошайки у магазинов, «танкисты» — обитатели коллекторов, «вокзальщики» — подрабатывавшие на вокзалах. Была даже женская ипостась — бичиха, сожительница бича, и бичарня — их жильё, что-то вроде притона.
Почему их не стало
С распадом СССР исчезла и система, породившая бичей. Исчезли грандиозные стройки, требовавшие дешёвой рабочей силы. Исчезла и сама категория «бывших интеллигентных людей» — вместе с уходом государственной идеологии и крушением ГУЛАГа. Бичи превратились в обычных бомжей — людей без определённого места жительства, потерявших не только работу, но и сам смысл существования.
Но память о бичах осталась — в песнях Высоцкого, в мемуарах бывших заключённых, в воспоминаниях тех, кто работал с ними на стройках и в геологических экспедициях. Это была особая каста — люди, вычеркнутые из нормальной жизни, но продолжавшие существовать на её обочине, выполняя самую грязную и тяжёлую работу.
И в этом, пожалуй, главная трагедия бича: он был нужен советской системе, но система не признавала его право на нормальную человеческую жизнь. Он был рабочей силой, но не человеком. Он был частью экономики, но не частью общества. И когда система рухнула, бичи исчезли — растворились в толпе новых бездомных, не оставив после себя ничего, кроме странного слова, расшифровку которого сегодня уже мало кто помнит.
