Есть в истории русско-чукотских войн деталь, которая поначалу кажется литературным преувеличением. Ни одна из сторон не брала пленных в сколько-нибудь заметных количествах. Точнее, пленные были, но их было так мало, а судьба их была настолько предопределена, что само слово «плен» здесь плохо подходит. Речь идёт не о благородном обычае отпускать побеждённых и не о гуманизме. Речь о том, что чукчи, загнанные в угол, предпочитали смерть — свою и своих близких — и не оставляли врагу шанса превратить их в живой трофей. И это была не бравада, а мировоззрение, зафиксированное в документах XVIII века.
Война, которую империя проиграла
Русские казаки впервые столкнулись с чукчами в 1642 году на реке Алазее. С этого момента и до конца XVIII века конфликт не прекращался, вспыхивая снова и снова. Исследователи насчитывают около сорока крупных столкновений за это время . Формально Российская империя стремилась привести чукчей «в подданство» и обложить их ясаком — пушной данью. На практике это означало войну на уничтожение, которую чукчи, при всей своей малочисленности, выиграли.
Доктор исторических наук Александр Нефёдкин, автор монографии «Военное дело чукчей», подробно разбирает эту войну. Чукчи воевали со всеми соседями: угоняли оленей у коряков и юкагиров, разоряли стойбища эвенов, совершали набеги на эскимосов . Но именно столкновения с русскими стали для них главным испытанием. И именно в этих столкновениях сложилась та самая логика, которую потом назовут «не оставлять пленных».
Почему пленных не было — версия чукотская
Ответ лежит не в плоскости военной тактики, а в том, как чукчи понимали смерть. Этнограф Владимир Богораз, чьи работы до сих пор остаются фундаментальными, описал это предельно ясно. Умереть в бою — почётно, это открывало путь к предкам. Умереть своей смертью в пологе, от старости или болезни — означало отправиться в мрачное подземелье, к злым духам . Плен, рабство, унижение не вписывались в представление о «правильной» жизни. Поэтому выход был один.
Документы XVIII века фиксируют это с почти протокольной точностью. Казак Борис Кузнецкий, проведший в чукотском плену 1754–1755 годы, позже показал на допросе: чукчи «во время войны, будучи в опасном положении, себя убивают» . Причём первыми убивали не себя, а тех, кого не могли спасти: стариков, женщин, детей. Затем — себя, если бежать было некуда.
Это не было жестокостью ради жестокости. Это была логика, в которой сохранение жизни любой ценой не имело смысла. Исследователи, изучавшие народы северо-востока Сибири, отмечают: чукчи, коряки и ительмены считали самоубийство рациональным выходом из критической ситуации. Ценность жизни определялась тем, насколько её условия соответствовали представлениям о должном. Старость, болезнь, увечье, плен — всё это не соответствовало. Лучше было «переселиться» в иной мир, где жизнь продолжалась .
Что происходило на самом деле
В 1702 году отряд Алексея Чудинова напал на чукотское стойбище. Разорили тринадцать юрт, убили десять мужчин. Женщин и детей взяли в плен. Но когда победители вошли внутрь, многие женщины уже успели заколоть своих детей, а затем покончили с собой . Это не единичный случай. Это паттерн.
В 1731 году майор Дмитрий Павлуцкий, получивший приказ «искоренить чюкч вовсе», разбил крупный чукотский отряд. Потери чукчей составили около семисот человек. Пленных взяли сто пятьдесят — но женщины снова успели убить детей, прежде чем их захватили . Русские источники фиксируют эти эпизоды без особого удивления: для XVIII века это было хоть и страшным, но понятным поведением «немирных иноземцев».
С другой стороны, и русские не отличались мягкосердием. Пленных чукчей, если их удавалось взять живыми, ждала незавидная участь. Аманатов — заложников — содержали в острогах, мало заботясь об их выживании . В 1740 году сотник Василий Шипицын пригласил на переговоры двенадцать чукотских старейшин, пришедших без оружия, и всех перебил . Эта «военная хитрость» на годы подорвала доверие чукчей к любым мирным инициативам русских.
Исключение, которое подтверждает правило
Пленные всё же были. Но не как военнопленные в привычном смысле, а как рабы. Чукчи захватывали женщин и подростков для тяжёлой работы в стойбищах. Мужчин-воинов старались не брать: они представляли угрозу. Эскимосок с Аляски, захваченных в морских набегах, продавали оленным чукчам — за двенадцать важенок или за десять важенок и двух ездовых оленей. Дети стоили дешевле: мальчик — десять оленей, девушка — двадцать-тридцать .
Русские пленные, попавшие к чукчам, тоже становились рабами. Их участь была тяжёлой, но не всегда смертельной. Казак Кузнецкий, чьи показания сохранились в архивах, прожил в плену год и вернулся. Однако командиров, попавших в руки чукчей, ждала иная судьба. Майора Павлуцкого, которого в чукотском фольклоре называли Якунином, убили в бою в 1747 году. По преданию, его тело подвергли надругательству . Это была месть за годы войны и за вероломство Шипицына.
Почему это важно понимать
История русско-чукотских войн — редкий случай, когда империя, обладавшая огнестрельным оружием, металлическими доспехами и регулярной армией, не смогла покорить народ, вооружённый луками и копьями с костяными наконечниками. Исследователи объясняют это по-разному: огромными расстояниями, суровым климатом, отсутствием у русских достаточной мотивации . Но есть и другая причина, которую не всегда называют вслух.
Чукчи воевали так, как будто смерть не была для них поражением. Это делало их неуязвимыми для той логики, на которой строилась имперская экспансия. Русские привыкли, что противник, оказавшись в безвыходном положении, сдаётся. Чукчи не сдавались. Они убивали себя и своих близких, лишая победителя самого ценного, что можно взять на войне, — живого врага, которого можно провести по улицам, продать, использовать.
В 1778 году Россия и чукчи заключили мир. Ясак чукчи платили «по своей воле», кто сколько хотел, и только пушниной . Формально они стали подданными империи. Фактически — остались независимыми до XX века. Эта война закончилась не победой одной стороны и не поражением другой, а взаимным признанием того, что продолжать бессмысленно.
Что осталось
Пленные, которых не было, — это не курьёз и не исторический анекдот. Это точка, в которой сталкиваются две системы координат. Для русских казаков плен был способом пополнить казну, получить информацию, обменять на своих. Для чукчей плен был хуже смерти, потому что смерть вела к предкам, а рабство — в никуда. Когда эти две логики встретились, война стала войной на уничтожение, в которой обе стороны знали: пощады не будет.
Чукчи проиграли большинство крупных сражений. Их потери были чудовищными. Но они сохранили то, что считали главным: свободу выбирать, как умереть. И в этом смысле фраза «после битв с чукчами не было пленных» — не про жестокость и не про героизм. Она про то, что некоторые народы не соглашаются на условия, которые им предлагают, даже если эти условия кажутся единственно возможными.
