Политработник в окопах
Леонид Ильич ушёл на фронт с поста третьего секретаря Днепропетровского обкома партии . Это был опытный партийный чиновник, которому доверяли мобилизацию и эвакуацию. Но воевать он пошёл сам. И воевал честно.
Начал бригадным комиссаром — тогда ещё существовал институт политработников. Потом — начальник политотдела 18-й армии. То есть его задача формулировалась коротко: отвечать за боевой дух. Разговаривать с бойцами, принимать в партию на передовой, следить, чтобы никто не побежал . Работа нервная и опасная. Потому что пули не разбирают, где комиссар, а где рядовой.
Первый орден Красного Знамени Брежнев получил в 1942-м — за Барвенково-Лозовскую операцию и бои под Днепропетровском . Это была настоящая мясорубка. И будущий генсек не отсиживался в штабах — его видели на линии фронта.
Эпизод с пулемётом
Однажды, как писал в «Правде» корреспондент Сергей Борзенко, произошёл такой случай. Брежнев наткнулся на расчёт пулемётчиков, который в панике бросал позиции под натиском гитлеровцев. Политработник, по воспоминаниям, не стал читать лекций. Он просто «кулаками заставил их вести огонь». Атаку отбили .
Сегодня это можно назвать «рукоприкладством». Для сорок третьего года — реальность войны. На передовой разговоры не всегда работают. Работает страх перед комиссаром, который сильнее страха перед немцами. Жёстко? Жёстко. Но именно так удерживали фронт.
Малая земля: 40 переправ
Главная страница брежневского фронтового послужного списка — Новороссийск и плацдарм «Малая земля». Узкая полоска берега, зажатую между морем и горами. Там держались 225 дней.
Брежнев, как начальник политотдела 18-й армии, постоянно мотался между «большой землёй» в Геленджике и плацдармом под огнём. Считается, что он переправлялся туда около 40 раз . Каждый такой рейс — лотерея.
Вот как он сам описывал одну из переправ в своих мемуарах (пусть даже писали их журналисты, но случай реальный):
«Я поднялся на сейнер „Рица“. Это была старая посудина… Как-то странно это выглядело, будто толпой повалили на рейд… В любую минуту мы ожидали удара, и тем не менее удар оказался неожиданным. Впереди громыхнуло, поднялся столб пламени: наш сейнер напоролся на мину. Мы с лоцманом стояли рядом, вместе нас взрывом швырнуло вверх» .
Брежнева выбросило за борт. Матросы вытащили его, оглушённого и контуженного. Но в следующий раз он снова пошёл.
Награды и реальность
К концу войны у Леонида Ильича было два ордена Красного Знамени, орден Отечественной войны I степени, орден Красной Звезды, медаль «За оборону Кавказа», а позже — орден Богдана Хмельницкого . Это не медаль «За отсидку в тылу».
Именной маузер К-96 с надписью «За боевые заслуги» — тоже не каждому командиру вручали . Наградные листы подписывали реальные боевые генералы, для которых слово «политработник» часто было ругательным. Значит, видели в Брежневе толк.
Другая сторона медали
Конечно, сегодня мы знаем и другое. В 1970-е слово «Малая земля» стало синонимом пропаганды. Книгу, написанную за Брежнева журналистами, вдалбливали в школах, в трудовых коллективах, по телевизору . Сам генсек получил за неё Ленинскую премию по литературе — что, согласитесь, абсурд. Над «Малой землёй» откровенно смеялись в кухнях, появился анекдот: «А вы там Лёню не встречали?» .
Эту иронию понять можно. Но важно одно: текст, который вписал в устав партии пожилой маразматик, когда-то был реальной войной для молодого полковника.
Ничего не придумывая
Формально геройского поступка — закрыл амбразуру, поднял роту в атаку — за Брежневым не числится. Он не был «героем» в голливудском смысле. Но ведь и в жизни героизм бывает разным.
Сорок раз идти туда, где рвутся снаряды, не за славой — за работой. Уговаривать, заставлять, терять людей, возвращаться и снова плыть в темноте, зная, что мины никуда не делись. Это не подвиг в чистом виде. Это — профессиональное мужество.
И ещё одно. В апреле 1943-го Брежневу было 36 лет. Обычный партийный работник, каких были тысячи. Ему не снились генсековские ЗИЛы и ордена на кителе. Ему снилось не утонуть и не сгореть в «Рице». И он не утонул. Только поэтому позже появился на свет тот самый «дорогой Леонид Ильич». Живой — и уже почти легенда.
