В мае 1945 года Берлин пал. Советские солдаты обнаружили в бункере Имперского министерства пропаганды шесть перепуганных немецких женщин — секретарский штат Йозефа Геббельса. Одну из них звали Брунгильда Помзель, ей было 34 года. Она провела последние дни нацистского режима в бункере и стала свидетельницей того, как Геббельс и его жена отравили шестерых детей, а затем покончили с собой. Вскоре её арестовали советские войска и отправили в особый лагерь НКВД. Эта поездка растянулась на пять лет.
От берлинского радио до сердца министерства пропаганды
Брунгильда Помзель родилась 11 января 1911 года в Берлине. Свою карьеру она начала секретарём на берлинском радио. В 1933 году, после прихода нацистов к власти, она вступила в НСДАП — по её собственному позднейшему объяснению, чтобы сохранить работу на государственном радио.
В 1942 году, в возрасте 31 года, Помзель перевели в Имперское министерство пропаганды, где она стала одной из шести секретарей личного офиса Геббельса. Её зарплата выросла с уровня радиосекретаря до 275 имперских марок в месяц плюс не облагаемый налогом паёк. По меркам тогдашней Германии это были вполне приличные деньги.
В её повседневные обязанности входили машинопись, стенография и работа с расписанием Геббельса. Позже Помзель описывала, что конкретно входило в её работу: занижение статистики немецких потерь и одновременное преувеличение числа советских солдат, насиловавших немецких женщин. Эти данные были важной частью нацистской пропагандистской машины.
Последние дни в бункере
В апреле 1945 года советские войска приблизились к Берлину. Помзель и её коллеги вместе с семьёй Геббельса спустились в бункер под зданием министерства пропаганды. Там она провела последние дни нацистского режима.
1 мая адъютант Геббельса Гюнтер Швегман сообщил секретарям: Геббельс и его жена Магда отравили шестерых детей, а затем покончили с собой. Помзель вспоминала тот момент: «Мы оцепенели». После этого они начали сшивать из белых продуктовых мешков огромное белое знамя, готовясь сдаться советским войскам.
Советские солдаты обнаружили этих женщин в бункере. Помзель была арестована.
Пять лет в советском особом лагере
Помзель содержалась не в обычном лагере для военнопленных, а в особых лагерях (Speziallager), которыми управляло НКВД. Она прошла через Бухенвальд, Хоэншёнхаузен и Заксенхаузен.
В особом лагере Заксенхаузен с 1945 по 1950 год содержалось около 60 тысяч человек, из которых 12 тысяч умерли от голода и болезней. Среди заключённых было около четырёх тысяч женщин, включая таких, как Помзель, — тех, кто работал в центральных административных и репрессивных органах Третьего рейха: в гестапо, СД или у нацистских чиновников высокого ранга.
Помзель провела в лагере ровно пять лет и была освобождена в 1950 году. Конкретные детали этого периода — чем она занималась, что пережила — в открытых источниках крайне скудны. Позже она очень редко и неохотно рассказывала о лагерной жизни.
Послевоенная карьера и позднее признание
После освобождения в 1950 году Помзель вернулась в радиовещание, работала в телерадиокомпании ARD и вышла на пенсию в 1971 году. Она так и не вышла замуж, детей у неё не было.
В послевоенные десятилетия Помзель жила относительно незаметно. Лишь в 2011 году одна немецкая газета опубликовала интервью с ней, и столетняя женщина внезапно стала объектом общественного внимания — она была одной из последних живых свидетельниц, работавших в ближайшем окружении нацистского руководства.
В 2016 году вышел документальный фильм «Жизнь одной немки» (A German Life), в котором Помзель дала глубокое интервью. Режиссёр Кристиан Крёнес сказал, что Помзель «полностью признавала, что была наивной и гордилась своей работой и карьерой».
«Я не считаю себя виновной»
Позиция Помзель в фильме вызвала огромный резонанс. Она настаивала, что ничего не знала о Холокосте.
«Я не стала бы считать себя виновной, — говорила она в фильме. — Если только вы в конечном итоге не возложите вину на всю Германию за то, что она привела это правительство к власти. Это были все мы. Включая меня».
Она описывала атмосферу работы в офисе Геббельса как «беззаботную». Она говорила, что верила, будто евреев просто отправляют в деревни в Судетах, «где нужно больше населения». «Мы верили, нас обманули, это выглядело совершенно правдоподобно».
Но сомнения не утихали. Критики указывали: как секретарь Геббельса, она печатала и обрабатывала тысячи документов и при этом утверждала, что ничего не знала о судьбе евреев, — это само по себе полно противоречий.
Она упоминала о «трудностях» своей еврейской подруги Евы Лёвенталь. Спустя более шестидесяти лет Помзель узнала, что Ева была отправлена в Освенцим в 1943 году и убита там в 1945-м.
Знала ли она на самом деле
В рассказе Помзель есть явные противоречия. Она признавала, что работала в офисе Геббельса, печатала и обрабатывала его многочисленные документы, но настаивала, что ничего не знала о судьбе евреев. Она упоминала о преследованиях гомосексуальных дикторов и о «трудностях» еврейской подруги, но изолировала эту информацию в своём сознании.
Академические комментарии к фильму отмечали: «трудно поверить, что она была настолько неосведомлена, как утверждала».
Но именно это заявление о «незнании» и является самой поучительной частью истории Помзель. Концепция «банальности зла», предложенная Ханной Арендт на процессе Эйхмана, нашла в Помзель ещё одно подтверждение: обычный секретарь, воспринимавший работу в сердце нацистской пропагандистской машины как «просто работу», а концлагеря — как что-то далёкое и не имеющее к ней отношения.
Финал
Брунгильда Помзель скончалась 27 января 2017 года в Мюнхене в возрасте 106 лет. Последние годы она жила в доме престарелых и до конца интересовалась международной политикой.
Режиссёр документального фильма говорил, что она хотела, чтобы её история стала предупреждением для нынешнего и будущих поколений — об опасности правого экстремизма.
Человек, три года проработавший в сердце нацистской пропагандистской машины и пять лет проведший в советском лагере, в итоге мирно скончался в возрасте 106 лет. Она так и не признала своей вины, но её история тревожит сильнее любого раскаяния: тоталитарный режим не требует, чтобы каждый стал злодеем, — ему достаточно, чтобы достаточно много людей считали «просто работу» и «незнание» способом выжить.
