На фотографиях парадов 1920-х годов на Красной площади советский пехотинец стоит в будёновке. Суконный колпак, шишак с красной звездой, отвороты на уши. В это же время французский, немецкий, британский, польский, чехословацкий солдат носит стальной шлем — Европа сделала выводы из Первой мировой за год, с 1915-го по 1916-й. Красная армия, воевавшая в Гражданскую, в Польше, на Дальнем Востоке, в Средней Азии, получила собственную каску только через двадцать лет после Вердена. Это не случайность и не чья-то забывчивость. У опоздания три причины, и ни одна из них не сводится к бедности.
Наследство, которого не было
Начать надо с того, что и царская армия воевала без касок большую часть войны. Французы ввели шлем Адриана весной 1915 года, после того как госпитали показали: до двух третей ранений в голову — осколочные, и даже миллиметровая сталь снижает смертность вдвое. Англичане ответили шлемом Броди, немцы — штальхельмом образца 1916 года. Россия в это время воевала в фуражках и папахах.
Заказ на шлемы Адриана во Франции военное ведомство разместило лишь в 1916 году. Речь шла о миллионе штук, до фронта дошла примерно треть — остальное застряло в портах и на складах после февраля 1917-го. Параллельно запустили собственную модель — шлем образца 1917 года, который делали в Финляндии на заводе Зольберга и пытались освоить на уральских заводах. Выпустить успели немного, и значительная часть этой партии осталась в Финляндии после отделения.
Итог к осени 1917 года: сотни тысяч шлемов на складах, фронте и в обозах, ни одного завода на территории будущей Советской России, который умел бы штамповать стальной купол в массовом порядке, и никакой традиции ношения каски в войсках. Солдат, не видевший каски три года войны, не требовал её и в четвёртый.
Гражданская война: каска как трофей
Красная армия получила шлемы Адриана вместе с остальным имуществом старой армии. Их носили — фотографии 1919–1920 годов это подтверждают. На месте двуглавого орла прикручивали красную звезду, иногда просто закрашивали кокарду. Но это были единичные экземпляры, доставшиеся отдельным частям, чаще — кавалерии и штабным командам, а не предмет снабжения.
Главным головным убором стала будёновка. Приказ РВСР от 16 января 1919 года ввёл её как «зимний головной убор», и шлемом её назвали по форме, а не по назначению. Сукно не защищает от осколка. Но Гражданская война была войной маневра, кавалерийских рейдов и редкой артиллерии; позиционного обстрела, ради которого Европа надела сталь, в ней почти не было. Каска казалась ненужной тяжестью, а будёновка — ещё и знаком принадлежности к новой армии, который узнавался издалека.
Фон Хаген показывает, что Красная армия в эти годы строилась как армия политическая: сначала боец, который знает, за что воюет, потом — его снаряжение. Будёновка эту логику выражала буквально.
1920-е: армия, которой не на что было покупать
После окончания Гражданской войны армию сократили с пяти с половиной миллионов до полумиллиона с небольшим. Реформа Фрунзе 1924–1925 годов перевела большую часть дивизий на территориально-милиционную систему: кадровое ядро, вокруг него — приписанные крестьяне, собираемые на сборы на несколько недель в год. Военный бюджет при нэпе был сжат до минимума, и документы РГВА этого периода полны жалоб на нехватку шинелей и сапог, а не на отсутствие касок.
Стоун приводит цифры: в середине 1920-х промышленность Советской России не выпускала ни танков, ни современных артиллерийских систем, ни даже пулемётов в нужных количествах. Стальной шлем — изделие несложное на вид, но требующее специальной стали, глубокой штамповки и термообработки. Завода под эту задачу не было, а делать каски на станках, предназначенных для кровельного железа, никто не собирался. Инженерные усилия шли на винтовку, патрон и орудие.
При этом старые шлемы Адриана никуда не делись. Они хранились на складах, выдавались на парады московскому гарнизону, кое-где использовались на учениях. Но ни один документ 1920-х не ставит вопрос о производстве собственной каски. Риз справедливо пишет, что Красная армия десятилетие после Гражданской была армией, готовившейся воевать так же, как уже воевала — быстро, маневром, без долгого сидения в окопах. Для такой войны будёновка была достаточна.
Что изменилось к 1934 году
Перелом связан с индустриализацией. К началу 1930-х появились заводы, способные катать качественную сталь, и прессы, способные её штамповать. Одновременно изменилась сама армия: территориальная система уходила в прошлое, численность начала расти к миллиону и выше, а доктрина глубокой операции — Триандафиллов, Тухачевский — предполагала, что пехоте придётся идти в прорыв под артиллерийским огнём. Это уже была война, в которой осколок — главный убийца.
В 1934 году в Ленинграде, на Металлическом заводе, начались работы над собственным шлемом. Конструктором считается инженер Александр Шварц. Образец отрабатывали два года: меняли форму купола, толщину стали, подтулейное устройство. Испытывали, в том числе, рубкой — есть известный анекдот о Будённом, проверявшем каску шашкой, но документального подтверждения ему я не нашёл и воспроизводить его как факт не стану.
В 1936 году шлем приняли на снабжение. Он получил обозначение СШ-36 — стальной шлем образца 1936 года. Широкие поля, гребень на макушке для вентиляции, вес около килограмма с небольшим. Массовое производство развернули на Лысьвенском заводе на Урале — том самом, который с тех пор делал все советские каски вплоть до СШ-68.
Первая каска оказалась неудачной
СШ-36 продержался на снабжении три года. На Хасане и Халхин-Голе, а затем в Финляндии выяснилось, что широкие поля парусят на ветру, мешают стрелять лёжа и бьют по плечам при беге. Гребень не столько вентилировал, сколько цеплялся за всё подряд. Сталь уступала немецкой.
В 1939 году появился СШ-39, в 1940-м — СШ-40, который и стал каской Великой Отечественной. Его разработали на Лысьве, конструктор — Михаил Корюков, сталь — специальная марка 36СГН. Форма купола на этот раз была подобрана по результатам обстрела, а не по чертежу, и получилась настолько удачной, что СШ-40 продержался в войсках до 1960-х, а в модифицированном виде — до конца Союза.
