В середине сентября 1944 года в ставке верховного командования Германии, расположенной в лесу неподалеку от Растенбурга, состоялась встреча, о которой долгое время предпочитали не вспоминать. Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер принимал бывшего советского генерала Андрея Власова, перешедшего на сторону врага. Разговор шел около шести часов. Обсуждали будущее «Комитета освобождения народов России», формирование армии из военнопленных, но была затронута и тема, которая для Гиммлера представляла особый интерес. Он спросил Власова, был ли на самом деле заговор военных в Советском Союзе в 1937 году, тот самый заговор, за который расстреляли маршала Тухачевского и семь других высших офицеров Красной армии.
Человек, который лгал, но не всегда
Власов ответил утвердительно. Он сказал Гиммлеру, что заговор действительно имел место. Это был расчетливый ход: Власов хотел показать, что в СССР полно оппозиционеров, готовых бороться со Сталиным, и что он, Власов, не одинок в своем предательстве. Однако, как отмечают исследователи, сам Власов в реальность заговора никогда не верил. Он говорил то, что от него хотели услышать, преследуя сугубо практические цели — получить поддержку Гиммлера для создания так называемой Русской освободительной армии.
На следующий вопрос Гиммлера — был ли Власов знаком с Тухачевским лично — последовал честный ответ. Власов признался, что в те годы он был «маленьким человеком», занимал слишком низкую должность, чтобы водить знакомства с маршалом или его высокопоставленными соратниками. Это признание многое говорит о самом Власове. Он не был свидетелем событий 1937 года. Он не знал ни Тухачевского, ни других фигурантов дела. Его утверждение о существовании заговора было не свидетельством очевидца, а политической декларацией, сделанной в разговоре с человеком, от которого зависела его судьба.
«Он не знал психологии масс»
Когда Гиммлер поинтересовался, почему же заговорщикам не удалось осуществить задуманное, Власов ответил фразой, которую позже растиражировали историки. Он сказал, что Тухачевский совершил ту же ошибку, что и участники покушения на Гитлера 20 июля 1944 года. Он не знал психологии масс. В этих словах чувствуется не анализ исторических событий, а попытка угодить собеседнику. Власов проводил параллель между неудавшимся заговором против Сталина и неудавшимся заговором против Гитлера, намекая на то, что оба режима держатся не на штыках, а на поддержке или, по крайней мере, пассивном подчинении широких масс. Для Гиммлера, который как раз и занимался подавлением заговора 20 июля, это был лестный и понятный аргумент.
Но что стояло за этим обменом репликами? Гиммлер интересовался делом Тухачевского не из праздного любопытства. Для нацистского руководства это был важный сюжет. Существовала версия, что именно немецкие спецслужбы, в частности Рейнхард Гейдрих, сфабриковали документы о «заговоре» Тухачевского и через президента Чехословакии Эдварда Бенеша передали их Сталину, чтобы спровоцировать чистку командного состава Красной армии. Эта версия впервые появилась в мемуарах руководителя политической разведки Третьего рейха Вальтера Шелленберга и впоследствии была охотно подхвачена в СССР после XX съезда КПСС. Она объясняла катастрофические поражения первых месяцев войны: если бы немцы не подбросили фальшивку, Красная армия не потеряла бы своих лучших командиров.
Папка, которой, возможно, не было
Однако существовала ли на самом деле пресловутая «папка Бенеша»? Доктор исторических наук Юлия Кантор, много лет изучавшая биографию Тухачевского, отвечает на этот вопрос отрицательно. По ее словам, версия о том, что Гейдрих подбросил Сталину фальшивые документы, вероятно, не соответствует действительности. Она была удобна для советских лидеров, поскольку перекладывала вину за уничтожение военной элиты на внешнего врага. Но исторические свидетельства говорят о другом.
Весной 1937 года, когда Тухачевский был арестован, никто не предъявлял ему обвинений, основанных на неких немецких документах. Следствие шло своим чередом, и признательные показания были получены от самих обвиняемых. Допросы велись интенсивно, и уже 25 мая 1937 года начались очные ставки. Сам Тухачевский написал из тюрьмы письмо Сталину, которое назвал «План поражения». Этот документ, по мнению исследователей, был подготовлен маршалом самостоятельно, без участия следователей, и содержал его размышления о возможных направлениях боевых действий немецкой армии против РККА. Это письмо не было признанием вины. Это был аналитический документ, завещание военачальника, который понимал, что его ждет, но продолжал думать о будущей войне.
Что на самом деле стояло за обвинениями
Реабилитация 1957 года, когда все фигуранты дела были посмертно оправданы «за отсутствием состава преступления», казалось бы, поставила точку в вопросе. Но с тех пор историки разделились на два лагеря. Одни, как Сергей Лазарев, защитивший диссертацию по этой теме, утверждают, что надежных свидетельств существования «военно-фашистского заговора» попросту нет. Другие, как историк Елена Прудникова, настаивают: заговор был, но его масштабы и цели были иными, чем это описывалось в обвинительном заключении. Речь шла не о шпионаже в пользу Германии, а о попытке военной верхушки отстранить Сталина от власти.
Но был ли Тухачевский действительно заговорщиком? Или он стал жертвой сталинской паранойи и собственных амбиций? Факты говорят о том, что Тухачевский, человек безусловно талантливый и амбициозный, имел контакты с немецкими офицерами в двадцатые и начале тридцатых годов, когда между СССР и Германией существовало военно-техническое сотрудничество. На территории Советского Союза действовали немецкие военно-учебные центры, и Тухачевский был одной из ключевых фигур в этом взаимодействии. Эти контакты были санкционированы на высшем уровне, но после прихода Гитлера к власти они стали опасным компроматом. Сталин, который сам санкционировал это сотрудничество, позже использовал его как доказательство связи Тухачевского с немцами.
Ирония истории
Встреча Власова с Гиммлером в сентябре 1944 года — это финальный аккорд в истории, которая началась за семь лет до того. Предатель, который никогда не верил в заговор, рассказывает палачу о заговоре, которого, возможно, не было, и оба они используют эту тему для достижения своих политических целей. Власову нужно было доказать Гиммлеру, что он не одинок, что за ним стоят силы, способные свергнуть Сталина. Гиммлеру нужно было понять, насколько прочен советский режим и можно ли его расшатать изнутри. Ни один из них не был заинтересован в установлении истины.
Дело Тухачевского остается одной из самых темных страниц советской истории. Реабилитация 1957 года не ответила на главный вопрос: что же произошло на самом деле? Была ли это сфабрикованная провокация, жертвой которой стал талантливый военачальник? Или попытка военного переворота, подавленная в зародыше? Истина, скорее всего, лежит где-то посередине. Тухачевский не был немецким шпионом. Но он был амбициозным человеком, который мог вызывать у Сталина страх. А страх, как известно, плохой советчик. И в 1937 году этот страх стоил жизни восьми высшим офицерам Красной армии, чья гибель ослабила страну накануне самой страшной войны в ее истории.
