«Бытовая брезгливость Сталина»: какие домашние вещи никогда не делал «вождь народов»
Бунт в туруханской избе
Наиболее ярко и показательно эта черта проявилась в годы Туруханской ссылки (1913–1916). В суровых условиях сибирской глуши, куда царское правительство отправляло самых опасных политических преступников, будущий вождь оказался в одной избе с двумя товарищами по партии — Львом Каменевым и Яковом Свердловым.
Чтобы выжить в этом забытом богом месте, ссыльные заключили, казалось бы, разумный и справедливый договор: все бытовые обязанности, включая охоту, рыбалку, приготовление пищи и мытьё посуды, делить поровну. С первых же дней Сталин начал этот договор саботировать. Он охотно ходил на охоту, приносил добычу и рыбу, но как только дело доходило до кухни и грязной посуды, его словно подменяли.
После еды Сталин просто вставал из-за стола и покидал избу, даже не помыв свою тарелку и ложку. Это был не просто каприз, а систематическое увиливание. «Он не хотел мыть даже собственные тарелки и просто убегал из дома сразу после обеда», — вспоминали очевидцы. Свердлов, человек педантичный и принципиальный, приходил в ярость и требовал соблюдения правил. Каменев, более мягкий и уступчивый, в конце концов сдавался и мыл посуду за Сталина, лишь бы избежать ссор. Позже, уже став всесильным вождём, Сталин с иронией вспоминал эту историю, рассказывая, как Свердлов всегда мыл за собой ложки и тарелки.
«Это сугубо женское дело»
Чем же объясняется такое поведение? Биографы и историки сходятся во мнении, что Сталин с юности испытывал глубочайшее отвращение к кухонной возне. Его нежелание готовить и мыть посуду было настолько сильным, что сам факт существования этих обязанностей он, по-видимому, считал оскорбительным для себя. Как отмечал легендарный историк кулинарии Вильям Похлёбкин, Сталин всегда дистанцировался от всего, что было связано с кухней, вероятно, считая это «сугубо женским делом».
Для кавказского мужчины, каковым он себя всегда ощущал, подобное отношение было вполне естественным. Он был готов добывать пропитание — охотиться и рыбачить, но превращать добычу в еду и тем более заниматься уборкой считал занятием, недостойным мужчины.
Когда надобность в избе отпала
После революции, когда Сталин оказался на вершине власти, его «бытовая брезгливость» получила полную свободу. Ему больше не нужно было договариваться с товарищами и хитрить, чтобы избежать мытья посуды. В 1920-е годы еду ему приносили из кремлёвской столовой. Позже у него появилась личная кухарка. Интересно, что его жена Надежда Аллилуева, считавшая себя прогрессивной коммунисткой, также не готовила и не мыла посуду. Домашний быт был отдан на откуп прислуге.
Кулинарные пристрастия вождя оставались неизменными: он предпочитал простую, крестьянскую еду — щи, борщи, гречневую кашу с мясом, котлеты, рыбу. Лишь во время войны, когда Сталин часто обедал с полководцами, его стол стал немного разнообразнее, а после 1945 года в меню всё чаще стали появляться блюда кавказской кухни и дипломатические закуски вроде чёрной икры и копчёной рыбы. Но неизменным оставалось одно: сам он никогда не подходил к плите и не прикасался к грязной посуде.
И другие причуды «вождя»
Интересно, что неприятие «бытовухи» было не единственной странной привычкой Сталина. По воспоминаниям современников, он также под разными предлогами отлынивал от уборки и топки печи. Однако его странности не ограничивались кухней.
Сталин, несмотря на свою огромную власть и, по меркам СССР, очень высокий доход, был крайне консервативен в вопросах гардероба. Он принципиально не любил новые вещи и предпочитал старые, разношенные и удобные, к которым уже привык. Он носил свою одежду годами, в том числе стоптанные сапоги и старый китель, и очень неохотно менял их на новые. Рассказывают, что когда ему купили новую шинель, он рассердился, заявив, что мог бы ходить ещё минимум год в старой.
Обычный человек с необычными причудами
Иосиф Сталин, человек, вершивший судьбы миллионов и управлявший огромной страной, в быту оставался существом со своими, подчас очень странными и мелочными привычками. Его стойкое нежелание делать простые домашние дела — готовить и мыть посуду — было не просто ленью. Это была своеобразная «бытовая брезгливость», глубокое внутреннее убеждение, что подобные занятия недостойны его. Он считал это уделом женщин или прислуги, и пронёс это убеждение через всю свою жизнь — от скромной сибирской избы до роскошных кремлёвских апартаментов. В этой привычке, как и в его нелюбви к новой одежде, проявился парадоксальный характер человека, который, будучи диктатором огромной империи, до конца жизни оставался человеком с простыми, почти крестьянскими, но твёрдыми представлениями о том, что мужчине делать можно, а что нет.
