Советский Союз запомнился нам не только космосом и стройками века, но и пустыми прилавками. Дефицит был нормой, а достаток — исключением. Но там, где государство не могло насытить спрос, неизбежно появлялся тот, кто делал это за него. «Цеховики» — так называли подпольных производителей, которые в обход плановой экономики создавали товары, шили одежду, лили денатурат и продавали то, чего не было в магазинах. Их бизнес был вне закона, но без него страна задохнулась бы от тотального «нет». По некоторым оценкам, к середине 70-х годов в теневой экономике было задействовано до 20 миллионов человек — фактически каждый десятый взрослый гражданин. Это целая вселенная, которая жила параллельно официальной, но по своим законам.
Только цифры
Экономист Валентин Катасонов оценивал объём подпольного производства в 60-х годах в 5 миллиардов рублей в ценах того времени — и к концу 80-х эта сумма выросла в десятки раз. Другой исследователь, А. Нилов, автор книги о цеховиках, говорит о 40 миллионах человек, вовлечённых в эту систему. И даже если округлить, картина впечатляет: по расчётам того же Катасонова, доходы от «второй экономики» в конце 70-х составляли около трети всех доходов городских жителей. Одна треть! То есть каждый третий рубль в кармане горожанина был заработан не на заводе, не в НИИ, а где-то в подпольной мастерской, на нелегальной фабрике или через спекуляцию.
Подпольные состояния
Самым доходным направлением для цеховиков был лёгкая промышленность. Вспоминает Александр Абросимов, бывший директор харьковского «левого» швейного производства: швеи у него зарабатывали до 900 рублей при том, что инженер в те годы получал 130. Представьте разрыв — почти в семь раз! С каждого сшитого полупальто цеховик имел чистого дохода 200 рублей. Для этого приходилось работать в три смены — полторы на официальную продукцию, полторы на нелегальную. Товар уходил «в лёт» — прямо на местные рынки, где за ним выстраивались очереди.
Но даже легальные фабрики умели мухлевать. Существовала система «фондов» — средств, которые Москва выделяла регионам на производство. Чтобы получить хороший транш, нужно было отстегнуть около 10 процентов от суммы нужным людям в столице. А потом отчитывались одной продукцией, а выпускали другую — более ходовую. Вместо дешёвых детских маек — дорогие и востребованные футболки. Схема простая, но рискованная.
Были и настоящие магнаты. В Харькове до сих пор ходят легенды о некоем «дяде Боре», который в 60–70-х годах владел 15 цехами по всей стране, производившими денатурат. Себестоимость пол-литра — 4 копейки. В розницу — рубль. Он сидел, выходил, снова сидел — и каждый раз освобождался условно-досрочно, потому что подкупал всех, кого можно. Народная молва наградила его статусом былинного героя — совесть, которой ему явно не хватало, заменяла удача.
ОБХСС не дремлет
Государство не могло бесконечно закрывать глаза. В 60–70-е годы было возбуждено десятки уголовных дел против цеховиков. Но самое громкое — это так называемая «меховая мафия», раскрытая КГБ при личном участии Юрия Андропова.
Речь шла о казахстанском «Картеле» — подпольном производстве и реализации меховых изделий. Арестовали почти 500 человек. У организаторов изъяли 5 миллионов рублей наличными, десятки килограммов драгоценностей. Троих расстреляли. Многие получили длительные сроки. Это был показательный процесс — Сталинским приговором, но уже в брежневскую эпоху. Он должен был убедить всех: теневой бизнес — это не шалость, это война против государства, и она карается смертью.
Парадокс цеховика
История цеховиков — это история о том, как в недрах командной экономики вызревали зачатки капитализма. Эти люди не были диссидентами. Они не стремились свергнуть власть. Они просто хотели жить лучше, кормить семьи и не ждать у прилавка десять лет. И поскольку государство не могло дать им этого, они брали своё сами.
Забавно, но многих цеховиков в народе не осуждали. Наоборот — они были героями. Те, кто приносил домой джинсы, импортную обувь или добротное пальто, вызывали зависть и уважение. Государство их преследовало, но миллионы людей были готовы платить вдвое, втрое — лишь бы получить качественный товар. Это был жестокий, но честный рыночный механизм, пробивающийся сквозь бетонные стены Госплана.
Когда в конце 80-х в СССР разрешили кооперативы, многие цеховики вышли из тени легальными предпринимателями. Оказалось, что они — самые опытные бизнесмены в стране. Они знали, как найти сырьё, как организовать производство, как продать товар и как договариваться с чиновниками. По сути, именно цеховики подготовили почву для постсоветского капитализма. Их опыт и связи стали основой для нового класса предпринимателей.
