В начальный период Великой Отечественной войны официальные СМИ не сообщали многого из того, что могло бы, по мнению властей, подорвать боевой дух советских граждан. Правду о первых неделях и месяцах страна узнавала позже — иногда на следующий день, иногда через неделю, а иногда и через десятилетия.
Молотов, Шуленбург и полтора часа разницы
Начало войны было представлено в полдень 22 июня в выступлении наркома иностранных дел Молотова как «вероломное, без объявления войны, нападение». Но факт того, что в 5:30 утра Молотов принял германского посла фон Шуленбурга, зачитавшего ему официальный меморандум об объявлении войны, советское правительство скрыло.
Эта легенда продержалась до конца 1950-х годов. Тогда признали: объявление войны было, но оно состоялось уже через полтора часа после нападения. И лишь в конце 1980-х, когда опубликовали беседы журналиста Чуева с ещё живым Молотовым, выяснилось окончательно: Сталин и Молотов, заранее зная о предстоящем начале войны, не принимали германского посла с половины второго ночи, когда тот добивался аудиенции. Они выжидали фактического нападения. Формально объявление войны прозвучало уже после начала военных действий.
Разумеется, ничего не сообщалось и о содержании меморандума — о тех мотивах, которыми нацистское руководство пыталось обосновать агрессию.
Города исчезали из сводок
Советским гражданам, слушавшим сводки Совинформбюро, было ясно: цифрам потерь верить не стоит. Немецкая авиация теряла в несколько раз больше самолётов, чем советская. По танкам — то же самое. На всех направлениях врагу ежедневно наносили «тяжёлые потери» и даже «поражения». Но война почему-то всё дальше уходила вглубь страны.
Из смутных географических ориентиров люди пытались понять, где на самом деле идут бои. Совинформбюро редко объявляло о вынужденном оставлении крупных городов. А если объявляло — то с большим запозданием.
В первые два дня войны сводки Главного командования Красной Армии (Совинформбюро создали 24 июня) называли конкретные географические пункты. В сводке за 22 июня говорилось, что лишь на двух направлениях противнику удалось добиться незначительного вклинения и занять небольшие приграничные города: Кальварию, Стоянув, Цехановец. Хотя в тот же день враг овладел, например, Брестом и Перемышлем.
О сдаче Бреста сообщили на следующий день. Об обороне Брестской крепости — ни слова. А с 24 июня даже такие неполные упоминания исчезли. В сводках остались только «направления». И очень часто направление на конкретный город называли ещё долго после его сдачи.
Наступление, которого не было
28 июня немцы ворвались в Минск и полностью овладели им. Но ещё 29 июня Совинформбюро сообщило: «на минском направлении усилиями наших наземных войск и авиации дальнейшее продвижение прорвавшихся мотомехчастей противника остановлено. Отрезанные нашими войсками от своих баз и пехоты мотомехчасти противника поставлены в исключительно тяжёлое положение». До 3 июля в сводках продолжали упоминаться «бои на минском направлении», хотя уже появились направления на Борисов и Бобруйск.
Об оставлении Минска так прямо и не объявили.
То же — с Ригой. Столица Латвии была сдана 1 июля. В тот день сообщили только о сдаче Львова — в связи с «планомерным отходом» (на самом деле Львов оставили накануне).
9 июля немцы взяли Псков. 12 июля в сводках появилось «псковское направление». 16 июля пал Смоленск. Только 13 августа Совинформбюро признало, что Смоленск пришлось оставить «несколько дней назад».
Потери и поражения
Скрывались и цифры потерь. О реальных масштабах поражений советских войск не сообщалось. Было объявлено, что за 22-24 июня потеряны «374 самолёта, подбитых, главным образом на аэродромах». На самом деле за один день 22 июня уничтожили не менее 1200 машин.
О том, что основные силы Западного фронта были окружены и разгромлены в первые две недели войны — ни слова. А там советские войска потеряли больше 300 тысяч солдат убитыми и пленными, свыше 2000 танков.
13 июля Совинформбюро подвело «итоги первых трёх недель войны». Упомянув, что фашистская пропаганда распространяет «фантастические сведения» о потерях советских войск (которые теперь мы знаем, были близки к истине), оно сообщило: общие потери убитыми, ранеными и пленными не превысили 250 тысяч человек. Ныне известно — их было свыше миллиона.
Но как раз эту цифру — один миллион — советский официоз назвал для вермахта. На самом деле немцы достигли миллиона потерь только зимой 1941–1942 годов.
Тайная казнь генералов
В начале июля 1941 года арестовали, а 22 июля расстреляли четырёх генералов: бывшего командующего Западным фронтом Дмитрия Павлова, его начальника штаба Владимира Климовских, бывшего начальника связи фронта Андрея Григорьева и командующего 4-й армией Александра Коробкова. Изначально им инкриминировали «антисоветский заговор» — измену Родине.
Но перед трибуналом Сталин изменил формулировку. Побоялся, что известие об измене генералов такого ранга произведёт удручающее впечатление на армию. Генералов расстреляли «за трусость и бездействие».
О приговоре сообщили только начальствующему составу — от командира полка и выше. Широкие слои населения тогда ничего не узнали.
