«Эк вас разнесло!»: чем Ленин удивил свою тещу, когда та приехала в Шушенскую ссылку
В мае 1898 года в сибирское село Шушенское прибыли две женщины — Надежда Крупская и её мать Елизавета Васильевна. Они ехали к ссыльному революционеру Владимиру Ульянову, с которым Крупская была обручена заочно. И будущая жена, и её мать готовились увидеть измождённого, больного человека, каким обычно представляют политического ссыльного. Но реальность превзошла все ожидания. Точнее — перевернула их с ног на голову.
Как Ленин оказался в Шушенском
В 1897 году Владимир Ульянов по приговору суда был выслан в Восточную Сибирь под гласный надзор полиции сроком на три года. Добирался он, кстати, с комфортом — за свой счёт, в купейном вагоне. 8 мая он прибыл в село Шушенское и снял комнату в крестьянском доме.
Условия ссылки оказались на удивление сносными. Восьми рублей в месяц, которые получали ссыльные, хватало не только на оплату жилья, но и на стирку, починку белья и питание. К тому же, как вспоминала Крупская, «дешевизна в Шушенском была поразительная». Сам Ленин в письме от июня 1897 года сообщал: «Сегодня ровно месяц, как я здесь, и я могу повторить то же самое: и квартирой и столом вполне доволен».
Кормили его от души. На неделю для Ленина забивали барана, а когда он был съеден, покупали мясо на котлеты. Картофеля, свеклы, огурцов, капусты и выпечки было вдоволь. Ссылка, по выражению Крупской, превратилась в «форменную» дачную жизнь.
Встреча, которая всё изменила
7 мая 1898 года — за день до годовщины прибытия Ленина в Шушенское — к нему приехала Надежда Крупская вместе с матерью. Обе они были осуждены по тому же делу «Союза борьбы за освобождение рабочего класса» и направлялись в ссылку: Крупской определили Уфу, но она добилась разрешения отбывать наказание вместе с женихом.
И вот они входят в дом. И видят… совершенно не того человека, которого ожидали.
Вместо бледного, худого интеллигента перед ними стоял загорелый, румяный, заметно пополневший мужчина. Елизавета Васильевна, женщина прямая и не привыкшая скрывать эмоции, не смогла сдержать восклицания. Её первые слова, обращённые к будущему зятю, звучали так: «Эк вас разнесло!»
В этом возгласе смешалось всё — и удивление, и лёгкая насмешка, и, возможно, даже некоторое облегчение. Елизавета Васильевна, по воспоминаниям современников, была единственным человеком в окружении Ульянова, кто мог дать ему отпор, поспорить с ним. Она считала, что Ленин не сможет обеспечить её дочь. Но увиденное, видимо, её несколько успокоило: ссыльный не выглядел ни жертвой, ни неудачником.
Главная причина перемен
Сам Ленин объяснял своё преображение просто и с гордостью. В письме матери он сообщал: «…все нашли, что я растолстел за лето, загорел и высмотрю совсем сибиряком». А в другом письме восторгался: «Вот что значит охота и деревенская жизнь! Сразу все питерские болести побоку!»
Охота стала его главным увлечением в ссылке. Он завёл ирландского сеттера, обзавёлся кожаными штанами для болот. Увлечение было настолько сильным, что когда Крупская и её мать прибыли в Шушенское, их некому было встретить — жених был на охоте. Впрочем, Ленин, по всей видимости, быстро вернулся к своим гостьям — и предстал перед ними во всём своём новом, неожиданном облике.
Что изменилось дальше
Надежда Крупская впоследствии писала, что «он ужасно поздоровел, и вид у него блестящий сравнительно с тем, какой был в Питере». Ссылка, которая должна была стать испытанием, обернулась для Ленина едва ли не оздоровительным курортом. Он много писал, много охотился, много ел. И теща, которая приехала с предубеждением, увидела не мученика, а цветущего мужчину.
Впрочем, её роль на этом не закончилась. Именно Елизавета Васильевна, как вспоминал сам Ленин, «заставила креститься, венчаться в церкви». Родители были верующими, и для них брак без церковного венчания был немыслим. Так что вмешательство тещи в личную жизнь вождя этим визитом только начиналось.
Вместо заключения
История с восклицанием «Эк вас разнесло!» — это маленькая, но очень живая деталь, которая разрушает привычный образ Ленина-мученика, Ленина-подпольщика, вечно гонимого и страдающего. В Сибири, в ссылке, он не чахнул, а набирал вес. Не угасал, а расцветал. И теща, которая ехала с тревогой за дочь, увидела не жалкого изгнанника, а человека, который умеет извлекать выгоду даже из самых тяжёлых обстоятельств.
Она не скрыла своего удивления. И это удивление, выраженное в трёх коротких словах, оказалось, пожалуй, самым честным отзывом о том, как на самом деле выглядела сибирская ссылка будущего вождя мирового пролетариата.
