Украина — страна, где региональные различия порой глубже, чем принято считать. И самое разительное отличие лежит на линии восток-запад. Житель Львова и житель Днепра или Харькова говорят на одном языке, но часто смотрят на мир по-разному. Исторический опыт, веками складывавшийся под влиянием разных государств, оставил неизгладимый след в ментальности.
Сложная судьба региона
В отличие от восточных и центральных земель, Западная Украина столетиями развивалась обособленно. Если Киевская Русь пала под ударами монголов, то Галицко-Волынское княжество утратило независимость позже, в XIV веке, войдя в состав Польского королевства и Венгрии . С тех пор на протяжении почти шести веков судьба этого края была неразрывно связана с западными соседями.
После разделов Речи Посполитой в XVIII веке земли современной Западной Украины — Галиция, Буковина и Закарпатье — оказались в составе Австрийской империи . Там они оставались вплоть до 1918 года. В то время как восточноукраинские земли постепенно интегрировались в Российскую империю, западноукраинские территории подвергались полонизации, мадьяризации и германизации . Это принципиально разный исторический опыт, который не мог не сказаться на мировоззрении.
Иная религиозная традиция
Пожалуй, самое ощутимое различие — религиозное. В 1596 году была заключена Брестская уния, согласно которой киевский православный митрополит признал верховенство римского папы . Так на западноукраинских землях появилась греко-католическая церковь — католическая по догматике, но сохранившая византийский обряд.
По сути, это стало отправной точкой культурного разлома. Религиозная идентичность галичан постепенно начала отличаться от православного населения востока и центра . По свидетельству исследователей, униатство «подорвало православные основы духовного бытия галичан и способствовало смене их идентичности» . На Волыни, которая дольше находилась в составе Российской империи, православие было восстановлено . На Закарпатье и Буковине религиозная картина тоже оказалась пестрой.
Австрийское наследие
Пребывание в составе Австро-Венгрии — еще один ключевой фактор, сформировавший западный менталитет. Вена не была заинтересована в усилении поляков и потому, по выражению исследователей, «противопоставляя им украинцев, дали им довольно широкие возможности для развития культуры, языка, политической и экономической жизни» .
При австрийцах здесь сложилась украинская национальная буржуазия, возникли кооперативы, банки, научные общества. Греко-католическая церковь вела богослужение на украинском языке . В Российской империи ничего подобного не было. Отсюда — более сильные, укорененные традиции национального самоопределения. К тому же, как ни парадоксально, в австрийской Галиции сформировалась более терпимая, по сравнению с востоком, атмосфера: как писал историк Костомаров, южноруссов отличали «развитие личного произвола, свобода, неопределенность форм» .
Политический выбор как маркер идентичности
Эти отличия хорошо заметны по политическим предпочтениям. В современных условиях «Западную Украину» в узком смысле чаще всего отождествляют с тремя галицкими областями — Львовской, Тернопольской и Ивано-Франковской . Именно здесь традиционно самый высокий уровень поддержки проевропейских сил.
На Волыни и Ровенщине ситуация несколько иная: эти земли дольше были в составе России, православие здесь сохранилось сильнее, однако именно с Волыни начиналась история Украинской повстанческой армии . Черновицкая область — Буковина — отличается большей умеренностью, что объясняется многонациональным составом: пятая часть населения — румыны и молдаване . Тем не менее все эти регионы противопоставляют себя востоку страны.
«Малороссийство» как антипод
Самое интересное, что на западе сложилась целая система мировоззренческих стереотипов, противопоставляющих их жителей остальным украинцам. «Малороссийством» здесь называют ментальность центральных и восточных областей, которую считают наследием Российской империи . Эта внутренняя напряженность проявляется даже в культуре. Например, фильм «Последний москаль», где гуцулы изображены комичными персонажами, вызвал в соцсетях бурю негодования именно со стороны западноукраинской аудитории, усмотревшей в этом высокомерие «малороссов» .
Иными словами, для жителя Галичины его региональная идентичность — не просто географическая принадлежность, а идеологический выбор, который он стремится транслировать на всю страну. И в этом, пожалуй, самое принципиальное отличие от других украинцев, чья идентичность складывалась под влиянием иных исторических обстоятельств.
