«Я не приемлю ни петли, ни ига»
Самый яркий и, пожалуй, самый неожиданный пример — генерал Антон Иванович Деникин. Один из главных лидеров Белого движения, непримиримый враг большевизма, в годы Второй мировой занял позицию, которую можно назвать парадоксальной только для тех, кто не понимает его натуры.
Когда нацистская Германия напала на Советский Союз, Деникин жил на юге Франции в небольшом городке Мимизане. Один из эмигрантов, комментируя ситуацию, сказал ему: «Или большевистская петля, или чужеземное иго». Деникин ответил фразой, которая стала его кредо на всю войну: «Я не приемлю ни петли, ни ига. Верую и исповедую: свержение советской власти и защита России».
Он не делал различий между большевиками и Россией. Для него русский солдат на фронте оставался русским солдатом, а не большевиком, и помогать его уничтожению он не собирался. Деникин повесил на стену карту и, как настоящий полководец, отмечал флажками продвижение Красной армии — сначала на восток, затем на запад.
Лекция для власовцев
Когда к Деникину приехала делегация власовцев с предложением о сотрудничестве, старый генерал не просто отказался — он прочёл им короткую, но впечатляющую лекцию о силе Красной армии и выразил уверенность в победе СССР. По некоторым данным, с ним встречался и сам генерал Власов, но и ему не удалось переубедить Деникина.
«Я воевал против большевиков, а не против народа. И с удовольствием стал бы командиром Красной Армии», — эти слова Деникина разошлись по эмигрантским кругам как гром среди ясного неба.
Но его поддержка была не только словесной. В 1943 году Деникин на собственные средства купил и отправил в СССР целый вагон с медикаментами. Советское руководство приняло дар, предпочтя не афишировать имя дарителя. В конце осени 1944 года, в обращении по случаю годовщины Добровольческой армии, Деникин восхитился подвигом бойцов Красной армии, отдавших жизни за освобождение России от «немецкой чумы», и пожелал РККА победы.
И всё это — несмотря на личную трагедию: его жену, как и всех русских эмигрантов моложе 55 лет, арестовали и отправили в концентрационный лагерь.
«Оборонцы»: те, кто пошёл дальше слов
Деникин был не одинок. Среди белоэмигрантов существовало целое движение «оборонцев» — тех, кто считал, что есть Родина, которую необходимо защищать от врага, независимо от политического строя.
Видным «оборонцем» был адмирал Михаил Кедров, командовавший в 1920 году флотом Врангеля. Активную роль играли полковник Пётр Колтышев и генерал-лейтенант Пётр Махров, бывший генерал-квартирмейстер штаба Вооружённых сил Юга России.
Махров пошёл дальше всех. Узнав о нападении Гитлера на СССР, он отправил письмо советскому послу во Франции Богомолову с просьбой зачислить его в Красную армию — хотя бы рядовым. Письмо попало в руки вишистов, и Махров оказался в концлагере.
Другие голоса
Адмирал Александр Колчак, один из главных лидеров Белого движения, погиб ещё в 1920 году, но его бывший начальник штаба, генерал-лейтенант Дмитрий Лебедев, также придерживался антигитлеровской позиции. А белый генерал Николай Шиллинг в Праге с болью следил за судьбой своей бывшей Родины.
Позиция «оборонцев» не была единичным явлением. Как отмечает историк Владимир Черкасов-Георгиевский, Деникин до конца войны оставался на этой позиции — без колебаний, без торговли с совестью.
Другая сторона медали
Было бы нечестно утверждать, что все белые генералы поступили так же. Историческая наука говорит, что большинство представителей Белого движения поддержали Гитлера. Доктор исторических наук Андрей Ганин отмечает: «Вторая мировая война оказала колоссальное влияние на всю военную эмиграцию и расколола русских генштабистов-эмигрантов. Большинство из них, не приемля большевизм, видело в немцах потенциальных освободителей России от коммунистического режима».
Яркими примерами коллаборационистов стали генералы Пётр Краснов и Андрей Шкуро, которые открыто встали на сторону нацистов. Шкуро, казачий генерал, сражался на стороне вермахта и после войны был выдан СССР и казнён. Краснов, атаман Всевеликого Войска Донского, также сотрудничал с гитлеровцами и разделил судьбу Шкуро.
Цифры красноречивы: в армиях стран антигитлеровской коалиции служило от 3 до 6 тысяч русских эмигрантов, тогда как один только Русский охранный корпус, сформированный нацистами на Балканах, насчитывал 17 тысяч солдат и офицеров, 12 тысяч из которых составляли белоэмигранты.
Заключение
Так что же толкало белых генералов, годами ненавидевших большевиков, на сторону Красной армии? Ответ кроется в том, что для Деникина и «оборонцев» Россия была выше политического строя. Они воевали против большевиков, но не против народа. Они считали СССР новым воплощением Российской империи, а Сталина — «красным императором», для которого мощь и процветание России важнее интересов международных коммунистических кругов.
И когда встал вопрос: «Гитлер или Сталин?» — они выбрали меньшее зло. Потому что для них было очевидно: под прикрытием борьбы с коммунизмом Гитлер преследовал в Восточной Европе и СССР исключительно захватнические цели.
Они могли бы радоваться поражению Красной армии как крушению ненавистного режима. Но вместо этого они молились за победу. Не за Сталина. Не за коммунизм. За Россию.
