Каждый год 5 марта в истории России всплывает одна и та же загадка. Вождь, который три десятилетия держал в страхе полмира, провел последние сутки своей жизни на полу собственной столовой. Он лежал там оглушенный, парализованный, беспомощный. И самое страшное для него было не в боли — а в том, что никто не приходил.
Необычная мягкость в ночь перед концом
Вечером 28 февраля Сталин позвал на Ближнюю дачу четырех соратников — Берию, Маленкова, Булганина и Хрущева. Гости смотрели кино в Кремле, потом поехали в Кунцево. Ужин был скромным: несколько бутылок молодого виноградного вина, которое вождь называл соком за его малую крепость. Иосиф Виссарионович выглядел непривычно благодушным, не пил ничего крепче.
Гости разъехались в четвертом часу утра. Тогда Сталин совершил поступок, невозможный в обычной его практике. Он вызвал старшего охранника Хрусталева и сказал: «Ложитесь-ка вы спать. Мне ничего не надо. Я тоже ложусь. Вы мне сегодня не понадобитесь». Это был единственный раз за двадцать лет, когда он распустил охрану перед сном.
Борьба, которая ничего не решала
Что произошло дальше, останется тайной навсегда. Примерно в шесть вечера в окнах вождя зажегся свет — он еще мог двигаться. Но в какой-то момент рухнул на пол. Брюки пижамы намокли. Тело бил озноб. Он издавал нечленораздельные звуки. Находившиеся в доме охранники слышали тишину, боялись войти без вызова — так приучил их сам хозяин. Лишь после десяти вечера 1 марта один из них рискнул заглянуть в покои.
Подняли вождя с пола, уложили на диван. Но вызвать врачей никто не торопился. Берия, приехав ночью, заглянул в комнату, услышал тяжелое дыхание и сказал: «Товарищ Сталин спит. А вы паникуете». Первая врачебная помощь прибыла только через тринадцать часов после удара.
Последний взгляд
Светлана Аллилуева, увидев отца за несколько минут до смерти, запомнила этот момент на всю жизнь. Сталин лежал с широко открытыми глазами. В его взгляде, обращенном на собравшихся вокруг членов Политбюро, читалась не покорность судьбе, а гнев. И еще — ужас. Человек, привыкший все контролировать, на глазах у тех, кто должен был ему служить, окончательно потерял власть. Не только над страной — над собственным телом.
Врачи констатировали геморрагический инсульт: кровоизлияние в левое полушарие мозга, вызванное многолетней гипертонией и атеросклерозом. Давление 220/110 — организм, который держался на одной воле, сдался окончательно. В предсмертный миг Сталин приподнял руку, широко раскрыл глаза — и в них стояла мучительная смесь ярости и нежелания уходить.
То, что осталось за кадром
В исторических архивах хранятся разные версии событий тех четырех мартовских дней — от отравления до хладнокровного заговора Берии. Но бесспорным остается одно: последние часы Сталина стали зеркальным отражением всей его жизни. Он создал систему, в которой никому нельзя доверять. И в час, когда сам нуждался в помощи, за дверями его спальни не оказалось никого, кто рискнул бы войти без приказа.
Человек, привыкший решать судьбы миллионов, пролежал на полу собственной столовой в луже мочи долгие часы — и никто не посмел к нему подойти. Это, пожалуй, самое точное описание того, какую империю он построил.
