Русские летописи редко описывают смерть князей подробно. Обычно хватает одной строки: «преставися», «положиша во церкви». Гибель Андрея Юрьевича Боголюбского стала исключением. Составитель «Повести об убиении Андрея Боголюбского» расписал ту июньскую ночь 1174 года почти поминутно: кто вошёл в покои, чем бил, куда полз раненый князь. Спустя восемь веков у историков появилась возможность проверить этот рассказ по костям самого князя. Результат оказался неожиданно точным.
Ночь в Боголюбове
Андрей Юрьевич, сын Юрия Долгорукого, в 1169 году взял Киев и отдал его на разграбление, но остался править во Владимире. Своей резиденцией он сделал Боголюбово, каменный замок в нескольких километрах от города. Там его и убили в ночь на 29 июня 1174 года.
Заговор, по летописи, возглавили люди из ближайшего окружения князя: Яким Кучкович, его зять Пётр и ключник Анбал, «ясин родом», то есть алан. Всего заговорщиков было около двух десятков. Перед нападением Анбал тайком унёс из спальни меч, который летопись называет мечом святого Бориса. Князь остался безоружным.
Дальше «Повесть» подробна до жестокости. Убийцы выломали дверь, в темноте сначала ударили не того. Андрей долго сопротивлялся, Пётр отсёк ему руку. Решив, что князь мёртв, заговорщики ушли пить в погреба. Андрей очнулся, спустился по лестнице и спрятался за лестничным столпом. Его нашли по кровавому следу и добили.
Тело бросили в огороде. Слуга Кузьма Киянин, по летописи, накрыл его корзном и ковром и умолял пустить покойного в церковь. Лишь через несколько дней князя отпели и перевезли во Владимир, в Успенский собор, где он лежит до сих пор.
Долгое время этот текст воспринимался как литературная агиография: благочестивый князь, коварные убийцы, верный слуга. Проверить его было нечем.
1934 год: кости уходят в Ленинград
Останки князя, прославленного в лике святых, почитались во Владимире как мощи. В 1702 году их обрели и переложили в раку. В 1930-е годы антирелигиозная кампания добралась и до Успенского собора: в 1934 году гробницу вскрыли, а скелет передали учёным.
Советским антропологам нужны были не мощи, а материал, и изучали его основательно. Анатом Дмитрий Рохлин провёл описание скелета и зафиксировал множество повреждений от рубящего и колющего оружия. Именно тогда впервые стало ясно, что летописный рассказ о долгой схватке и многочисленных ранах не выдумка книжника.
Михаил Герасимов, основатель отечественной пластической реконструкции, восстановил по черепу лицо князя. Портрет стал хрестоматийным. В чертах лица Герасимов усмотрел монголоидную примесь и связал её с половецким происхождением матери Андрея. По распространённой версии, Юрий Долгорукий был женат на дочери половецкого хана Аепы, хотя прямо в летописях мать Андрея не названа, и вопрос остаётся дискуссионным.
Ещё одно наблюдение Герасимова породило устойчивую легенду. Он отметил окостенение в шейном отделе позвоночника и описал князя как человека, который не мог свободно наклонить голову. Отсюда пошла популярная трактовка: «надменная» осанка Андрея, о которой будто бы говорили современники, была не чертой характера, а следствием болезни. Звучит красиво, но это интерпретация исследователя, а не прямое свидетельство источников.
2007 год: вторая экспертиза.
Со временем останки вернулись во Владимир. Когда их передали церкви как мощи, встал вопрос, который неизбежно возникает после десятилетий хранения в музейных фондах: те ли это кости? Ответ требовался и для верующих, и для историков.
В 2007 году останки исследовали специалисты Российского центра судебно-медицинской экспертизы под руководством профессора Виктора Звягина, одного из ведущих отечественных специалистов по идентификации личности по костным останкам. Эксперты работали не с легендой, а со скелетом. Их интересовало, соответствуют ли антропологические данные возрасту, полу и описанию князя и что говорят о его смерти кости.
Выводы экспертизы сводились к трём пунктам.
Первое: останки принадлежат одному человеку, мужчине пожилого возраста, что согласуется с возрастом Андрея. Он родился около 1111 года и на момент гибели ему было за шестьдесят.
Второе: на костях есть множественные прижизненные повреждения, нанесённые холодным оружием. Никаких следов посмертного вмешательства, которое могло бы исказить картину, нет.
Третье: характер и расположение ранений соответствуют тому, что описывает летопись.
Именно это делает экспертизу ценной. Судебные медики в 2007 году не просто подтвердили подлинность мощей. Они фактически провели следственный эксперимент над текстом XII века и не нашли в нём фальши.
Что рассказали раны
Повреждения на костях князя читаются как протокол схватки. Следы на костях рук типичны для так называемых защитных ран: человек пытается заслониться от ударов. Это та самая картина, которую рисует «Повесть»: безоружный князь отбивается голыми руками от нескольких нападавших.
Удары по черепу и туловищу говорят о том, что били многие и разным оружием. Летописец упоминает мечи, сабли и копья, и на костях есть следы и рубящего, и колющего воздействия. Для заговора, в котором участвовало около двадцати человек, это закономерно.
Характерно и то, чего на костях нет. Ничто не указывает на быструю смерть от одного точного удара. Всё говорит о долгой и беспорядочной расправе в тесном помещении, в темноте. Судя по летописи, убийцы сами едва понимали, кого и куда бьют.
След убийц
Теперь о главном: кто стоял за нападением и почему.
Летопись называет конкретных людей. Кучковичи были родственниками первой жены Андрея, дочери боярина Кучки, на чьих землях, по преданию, возникла Москва. Анбал был ключником, то есть ведал хозяйством и имел доступ во внутренние покои. Ефрем Моизич, ещё один названный заговорщик, судя по отчеству, мог быть выходцем из еврейской или хазарской среды, но это лишь предположение историков по имени. Все они служили князю лично и потому смогли подойти к нему вплотную.
Мотивы летописец объясняет просто: незадолго до этого князь казнил одного из Кучковичей, и родня решила мстить. Историки видят за этим более широкий конфликт. Андрей правил жёстко, опирался на горожан и «милостников», обязанных ему всем, и оттеснял старое боярство. В 1160-е годы он изгнал из Суздальской земли родных братьев и племянников. Врагов у него было достаточно и среди знати, и в собственной семье.
После убийства в Боголюбове начался грабёж княжеского дворца, волнения охватили и Владимир. Это тоже показательно: смерть сильного правителя мгновенно обнажила накопившееся недовольство.
Дальнейшая судьба убийц в летописях не описана внятно. Позднее появилось предание: будто бы брат Андрея, Всеволод Большое Гнездо, казнил заговорщиков, зашил их в короба и бросил в озеро близ Владимира, и гробы потом всплывали. Отсюда название «Поганое озеро». Эффектная история, но это именно предание, записанное много позже, и считать его документом нельзя.
