«Алмазный фонд» и разговоры о наследстве
В 1919 году советская власть висела на волоске. Белые армии наступали со всех сторон, интервенты высаживались на окраинах, и будущее большевистского проекта было туманным. В этой обстановке, как утверждал в своих мемуарах Борис Бажанов, бывший секретарь Сталина, было решено создать так называемый «алмазный фонд Политбюро» — неприкосновенный запас ценностей, который должен был обеспечить существование революционеров в случае падения режима и необходимости уйти в подполье.
Хранительницей этого фонда назначили Клавдию Новгородцеву — вторую и последнюю жену Свердлова. Сам Яков Михайлович, по свидетельству современников, относился к материальным благам с показным презрением. Валерий Шамбаров в книге «Свердлов» приводит историю, которую Клавдия рассказывала о разговоре мужа с их сыном Андреем. Когда мальчик спросил отца, смогут ли буржуи расправиться с ним так же, как с убитым Карлом Либкнехтом, Свердлов ответил: «Когда я умру, я оставлю тебе наследство, лучше которого нет ничего на свете. Я оставлю тебе ничем не запятнанную честь и имя революционера».
Красивые слова. Но на деле супруги Свердловы обладали и куда более материальными ценностями. Андрей Свердлов, уже будучи подростком, рассказывал Бажанову о драгоценных камнях, которые мать держала дома в письменном ящике стола. Правда, сам он тогда считал их фальшивкой.
Шкаф, которого не замечали 16 лет
После смерти Свердлова его кабинет в Кремле освободили. В углу остался стоять несгораемый шкаф — тяжёлый железный сейф, который по тем временам считался надёжным хранилищем. Открыть его сразу не смогли: ключ куда-то затерялся. Вскрывать «ящик» силой никто не торопился — хлопотно, да и вряд ли там могло лежать что-то действительно ценное. Сейф перенесли на один из кремлёвских складов и попросту забыли о нём.
Так он и простоял 16 лет.
В 1935 году во время очередной инвентаризации кремлёвского имущества на таинственный шкаф наткнулись вновь. На этот раз решили не церемониться — вызвали специалистов по вскрытию сейфов. Когда тяжёлая дверца поддалась, содержимое железного ящика повергло всех в изумление.
Опись из кабинета наркома
О том, что именно обнаружили внутри, мы знаем из служебной записки, которую 27 июля 1935 года нарком внутренних дел Генрих Ягода направил лично Иосифу Сталину. Документ этот сохранился, и его текст приводит в своём издании «Вожди и сподвижники» историк Николай Зенькович.
Итак, в несгораемом шкафу Свердлова лежали:
-
золотые монеты царской чеканки на общую сумму 108 525 рублей;
-
705 экземпляров ювелирных изделий — многие из них с драгоценными камнями;
-
кредитные билеты на сумму 750 тысяч рублей;
-
чистые бланки паспортов Российской империи и несколько советских паспортов на различные имена, в том числе и на самого Свердлова.
Суммы по тем временам колоссальные. Для сравнения: средняя зарплата рабочего в СССР в 1935 году составляла около 200–300 рублей в месяц. Сто восемь тысяч золотыми — это состояние. 750 тысяч кредитными билетами — ещё одно. И это не считая ювелирных украшений, ценность которых даже не пытались оценивать в денежном эквиваленте.
Зачем революционеру паспорта и золото
С поддельными документами всё более или менее ясно. 1919 год — время Гражданской войны, фронты менялись, власть большевиков в ряде регионов была шаткой. Свердлов, как никто другой, понимал: в случае падения советской власти его самого и его семью ждёт неминуемая расправа. Паспорта на разные имена — это страховка, возможность исчезнуть, затеряться, бежать за границу.
Золото и кредитные билеты — это деньги на жизнь в эмиграции. Тот самый «оперативный резерв», который должен был обеспечить существование в случае перехода на нелегальное положение.
А вот ювелирные изделия — 705 штук! — вызвали у историков гораздо больше вопросов. Откуда у председателя ВЦИК, человека, который формально считался чуть ли не аскетом, такая коллекция?
Версии происхождения драгоценностей
Здесь мнения исследователей расходятся. Первая, самая очевидная версия: Свердлов присвоил ценности, принадлежавшие царской семье. После расстрела Николая II и его родных в Екатеринбурге многие драгоценности Романовых «растворились» — часть разошлась по рукам, часть осела в сейфах новых хозяев жизни. Свердлов, как один из главных организаторов казни, вполне мог получить доступ к части царского наследства.
Вторая версия, которую приводит в своей книге «Как победить коррупцию» историк Александр Север: драгоценности могли быть взятками. Свердлов курировал ВЧК — главный карательный орган молодой республики. Родственники арестованных, люди состоятельные, пытались откупиться, спасти своих близких. И Яков Михайлович, по этой версии, не брезговал принимать плату.
Третья, более мягкая интерпретация: часть содержимого могла перейти к Свердлову на вполне законных основаниях — в ходе конфискаций имущества «буржуев» или как трофеи.
Как бы то ни было, историки сходятся в одном: это богатство было нажито нечестным путём. И главная ирония судьбы в том, что Свердлову, который так тщательно готовил себе пути к отступлению, воспользоваться этим богатством не довелось. Он умер в 1919 году, так и не увидев, как открывают его заветный шкаф.
Почему эта история важна сегодня
Сейф Свердлова — это не просто криминальная хроника начала XX века. Это зеркало, в котором отразилась двойственная природа революционной элиты. С одной стороны — громкие лозунги, аскетический образ жизни, презрение к «буржуазным» ценностям. С другой — тщательно спрятанные золотые монеты, драгоценности и паспорта на вымышленные имена.
«Партийная касса» на случай краха режима — что может быть показательнее для понимания того, насколько сами творцы революции верили в её долговечность? Они строили «светлое будущее», но при этом готовили запасные аэродромы. Они обещали народу справедливость, но прятали в несгораемых шкафах царское золото.
История сейфа Якова Свердлова — это напоминание о том, что за громкими словами часто стоят вполне конкретные, земные интересы. И что даже самые яростные борцы со «старым миром» не были чужды его соблазнам. Шкаф, 16 лет пылившийся на кремлёвском складе, вскрыл не только тайник с драгоценностями. Он вскрыл саму суть эпохи — эпохи, где идеалы и корысть шли рука об руку.
