В биографии Ангелы Меркель есть страница, которая до сих пор вызывает споры и домыслы. Будущий канцлер Германии, выросшая в ГДР и сделавшая карьеру в физике, была не просто школьницей, изучавшей русский язык. Она была активисткой, комсомолкой и даже проходила языковую практику в Советском Союзе. И хотя сама Меркель в мемуарах старается подчёркивать свою аполитичность в те годы, архивные документы и свидетельства современников рисуют куда более сложную картину.
«Учиться у СССР — значит побеждать»
Ангела Каснер, как её звали в девичестве, родилась в Гамбурге в 1954 году, но уже через несколько недель после рождения семья переехала в ГДР. Отец, протестантский священник, получил приход в провинциальном Темплине. Стены школы, где училась Ангела, были оклеены лозунгами «Учиться у СССР — значит побеждать!». Этот лозунг будущий канцлер усвоила настолько хорошо, что русский язык стал одним из её любимых предметов.
Способности к языкам у неё были выдающиеся. В восьмом классе она победила на республиканской олимпиаде по русскому языку, а всего за школьные годы становилась чемпионкой ГДР трижды. Наградой за одну из побед стала поездка в Советский Союз. В 1968 году она побывала в Москве, где, по воспоминаниям самой Меркель, её поразили очереди в ГУМе за зонтиками и масштабы страны. «Когда вы едете на поезде из Берлина в Москву, видите, насколько она велика, — рассказывала она позже. — Красивые маленькие города вдоль железной дороги с деревянными домами. Я подумала: у этих людей непростая жизнь, если им надо преодолевать такие расстояния».
Пионерия, комсомол и «клуб нецелованных»
В советской историографии принято было подчёркивать аполитичность Меркель в молодости. Сама она в мемуарах пишет о себе как о «средней» восточногерманской девушке, которая просто училась и занималась наукой. Однако факты говорят об обратном. Меркель состояла в пионерской организации, а затем в Союзе свободной немецкой молодёжи — восточногерманском аналоге комсомола. Причём не просто состояла, а активно участвовала в работе ССНМ.
Более того, в студенческие годы она была секретарём комитета комсомола по агитации и пропаганде в Академии наук ГДР. Парадоксально, но при этом Меркель умудрялась совмещать членство в комсомоле с участием в «клубе нецелованных» — молодёжной организации христианских демократов. Эта двойственность многое говорит о её характере: она не была ни убеждённой коммунисткой, ни диссиденткой. Она была прагматиком, который умел лавировать.
Донецк, шахта и языковая практика
Самая интригующая часть биографии Меркель — её поездка в Донецк. В 1972 году она приезжала туда в составе группы практикантов из ГДР для совершенствования русского языка. По словам преподавателей Донецкого национального университета, будущая канцлер была одной из лучших учениц и почти не допускала ошибок, а сама она даже говорила о желании стать учителем русского языка.
Но самым запоминающимся эпизодом стало посещение шахты. «Госпожа Меркель вспомнила, как во времена ГДР она проходила языковую практику именно в Донецке, там даже спускалась в шахту, как горячо там печет солнце, как тяжело там без воды», — передавали её слова украинские журналисты в 2014 году. Это воспоминание она пронесла через десятилетия. И, что показательно, спустя годы, уже будучи канцлером, она признавалась, что сохранила не только любовь к русскому языку, но и некоторые «советские» привычки — например, закупки впрок и любовь к солянке, шашлыку и лечо.
Физика вместо русского языка
Казалось бы, блестящие способности к языкам открывали перед Меркель прямую дорогу в преподаватели. Но судьба распорядилась иначе. Окончив школу с золотой медалью, она поступила на физический факультет Лейпцигского университета имени Карла Маркса. Почему? Ответ, вероятно, лежит в той же прагматичности, которая отличала её всю жизнь. Физика в ГДР считалась более престижной и перспективной областью, чем преподавание иностранного языка.
В университете она познакомилась со своим будущим мужем Ульрихом Меркелем. Поначалу, впрочем, с работой ей не везло: её не брали ни учительницей физики, ни преподавателем русского языка. В какой-то момент даже «Штази» — восточногерманская служба безопасности — предложила ей поработать внештатным осведомителем, но Меркель отказалась. Этот отказ многое говорит о её характере: она была готова сотрудничать с системой в рамках «нормальной» карьеры, но не хотела становиться частью репрессивного аппарата.
«Секретарь по агитации»
После окончания университета Меркель устроилась в Центральный институт физической химии Академии наук ГДР, где проработала с 1978 по 1989 год. И здесь произошёл эпизод, который до сих пор вызывает споры. В 1986 году она защитила докторскую диссертацию по квантовой химии, но параллельно занимала должность секретаря комитета комсомола по агитации и пропаганде.
Что означала эта должность в реалиях ГДР? Формально — организацию культурных мероприятий и идеологическую работу среди сотрудников института. Фактически — участие в системе политического контроля, которая пронизывала все сферы жизни Восточной Германии. Меркель в мемуарах старается представить эту работу как нечто рутинное и малозначимое. Но критики указывают: человек, занимавшийся агитацией и пропагандой в академическом институте, не мог не быть в курсе того, как система подавляла инакомыслие. И уж точно не мог быть «аполитичным» в той мере, в какой она себя описывает.
Что это значило для будущего канцлера
Парадокс биографии Меркель в том, что её «советское» прошлое оказалось одновременно и обузой, и преимуществом. В 1990-е, когда она делала карьеру в объединённой Германии, оппоненты не раз пытались использовать её гэдээровское прошлое против неё. Её называли «комсомолкой», напоминали о работе в Академии наук, требовали рассекретить досье «Штази». Но Меркель выстояла — отчасти потому, что ничего действительно компрометирующего на неё не было, отчасти потому, что она умела дистанцироваться от прошлого.
А главное — знание русского языка и понимание советской ментальности сделали её уникальным переговорщиком. Когда в 2000-е годы она вела сложные диалоги с Владимиром Путиным, её «гэдээровская закалка» оказалась бесценной. Она понимала, как устроена логика собеседника, как читать между строк, как не поддаваться на пропагандистские уловки. В мемуарах она признаёт, что её русский язык остался «во временах ГДР», а «демократического политического языка» она не знала. Но, возможно, именно этого «демократического» языка ей и не хватало в переговорах с Кремлём — а вовсе не знаний.
Что осталось
История Меркель в СССР — это не история предательства или героизма. Это история выживания и адаптации. Девочка из семьи священника, выросшая в атеистическом государстве. Отличница, изучавшая русский язык и мечтавшая стать учителем. Студентка, лавировавшая между комсомолом и «клубом нецелованных». Учёный, защитивший диссертацию по квантовой химии и параллельно занимавшийся агитацией. Каждый из этих эпизодов — неотъемлемая часть её личности, и каждый из них объясняет, почему она стала тем политиком, которым стала.
Сегодня, когда Меркель уже отошла от дел, её «советское» прошлое всё чаще становится предметом ностальгии и спекуляций. Одни видят в нём доказательство её «пророссийскости», другие — свидетельство способности понимать и предугадывать действия Москвы. Но истина, как всегда, сложнее. Меркель не была ни «агентом Кремля», ни «жертвой системы». Она была продуктом этой системы — и одновременно её отрицанием. И именно это делает её фигуру такой интересной для историков. Девочка, которая учила русский по лозунгам «Учиться у СССР — значит побеждать», в конечном счёте стала лидером страны, которая этот СССР пережила.
