Теоретически такая возможность не исключалась руководством союзных держав, потому что было неизвестно, как именно закончится Вторая мировая война в Европе. Гитлер мог попытаться бежать из окружённого Берлина — так же, как попали в плен Геринг и Гиммлер. И тогда перед «большой тройкой» встал бы вопрос, который они начали решать заочно задолго до конца войны: что делать с живым фюрером?
Заочный смертный приговор
В день нападения Германии на Советский Союз, 22 июня 1941 года, премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль в своей речи, в которой пообещал полную поддержку СССР, заметил также: «Мы никогда не вступим в переговоры с Гитлером или с кем-либо из его шайки». Такая позиция закладывала основу не только для требования безоговорочной капитуляции, но и предопределяла отношение к руководству рейха как к преступникам, которых следует судить международным судом.
Впервые идея международного суда над агрессорами была озвучена ещё в ходе Первой мировой войны — теми же англичанами. В июле 1916 года о возможном суде над кайзером Вильгельмом II и высшим военным руководством Германской империи заявил премьер-министр Великобритании лорд Герберт Асквит. Правда, это заявление не было поддержано большинством политиков в самой Англии.
Масштабы злодеяний гитлеровцев всё больше укрепляли в общественном мнении убеждение, что с руководством рейха нельзя вести себя как с руководством обычной страны, проигравшей войну. Организаторы массового геноцида должны получить справедливое возмездие.
Это означало, что заочный смертный приговор Гитлеру и его подручным был вынесен в Великобритании, а позже в Советском Союзе и США задолго до окончания войны. Более того, наказание главных деятелей нацизма негласно стало одной из важнейших целей войны для союзных держав. Фактически речь шла только о том, как задним числом оформить этот смертный приговор и как привести его в исполнение.
Идея международного суда
12 октября 1942 года президент США Франклин Рузвельт выступил с речью, в которой заявил о необходимости наказания «нацистских лидеров, конкретно ответственных за бесчисленные акты зверств». Их клика, говорил президент, «должна быть названа по имени, арестована и судима в соответствии с уголовным законом». Спустя два дня с поддержкой этой инициативы выступило правительство СССР.
В распространённом ТАСС заявлении наркома иностранных дел СССР Вячеслава Молотова говорилось, что «Советское Правительство считает необходимым безотлагательное предание суду специального международного трибунала и наказание по всей строгости уголовного закона любого из главарей фашистской Германии, оказавшихся уже в процессе войны в руках властей государств, борющихся против гитлеровской Германии». Назывались фамилии главных преступников: Гитлер, Геринг, Гесс, Геббельс, Гиммлер, Риббентроп, Розенберг.
Положение о суде над нацистскими военными преступниками было включено в «Декларацию об ответственности гитлеровцев за совершаемые преступления», принятую 1 ноября 1943 года на Московской конференции министров иностранных дел трёх держав. В ней особо подчёркивалось, что требование выдачи военных преступников правительствам тех стран, где совершались конкретные злодеяния, «не затрагивает вопроса о главных преступниках, преступления которых не связаны с определённым географическим местом». Они должны быть «наказаны совместным решением правительств-союзников».
Убить сразу или сначала судить
Вопрос об организации трибунала обсуждался на Ялтинской конференции «большой тройки» в феврале 1945 года. В конце заседания 9 февраля Черчилль сказал, что уже следовало бы составить список «главных преступников», про которых упомянуто в той декларации, «с правом его пополнения в дальнейшем». Причём британский премьер выступил за их немедленную казнь без всяких формальностей: «Лучше всего было бы расстрелять главных преступников, как только они будут пойманы».
Сталин тут же съехидничал: «А как быть с теми преступниками, которые уже пойманы, например, с Гессом?» Официальный преемник № 2 Гитлера Рудольф Гесс в мае 1941 года бежал на самолёте в Великобританию договариваться о сепаратном мире, и британское правительство с тех пор держало его в тюрьме. Сталин подозревал, что англичане имеют через него постоянный контакт с Берлином. Черчилль не сразу нашёлся с ответом: «[я] понял маршала Сталина так, что перед расстрелом главные преступники должны быть судимы». Сталин подтвердил.
Рузвельт заявил, что процесс должен быть политическим, а не юридическим, закрытым, с минимальным допуском журналистов и кинохроники. Черчилль подхватил эту идею. Проработка дальнейших вопросов была передана в совещание министров иностранных дел.
Суд был бы быстрым и закрытым
Таким образом, в тот период, когда руководители союзных держав могли рассчитывать на то, что Гитлер попадёт в плен живым, он должен был быть по возможности быстрее казнён, причём о казни не должно было заранее оповещаться. Черчилль настаивал на немедленной ликвидации. Сталин же настоял на предварительной процедуре трибунала.
Относительно способа казни были сомнения. Черчилль говорил своим коллегам по британскому правительству, что неплохо бы заказать для этого в США электрические стулья.
Весьма вероятно, что если бы Гитлера действительно удалось захватить в плен, то так оно и было бы. Союзники вряд ли стали бы долго держать его в тюрьме и делать из судилища публичный процесс. Это могло окружить имя фюрера неким мученическим ореолом в глазах населения поверженной Германии, ещё не осознавшего своё соучастие в нацистских преступлениях.
Кроме того, неизвестно, о каких тайнах политики, в которые были вовлечены сами руководители антигитлеровской коалиции, мог поведать пленённый рейхсканцлер, с которым ещё не так давно подписывали договоры и встречались высокие государственные деятели Запада и СССР. Поэтому целесообразно было прикончить его как можно скорее.
Чем всё закончилось
Руководители СССР и западных держав различались лишь в отношении к тому, как обставить предрешённую казнь. Сталин, в отличие от Черчилля и Рузвельта, стоял за формальное выполнение судебной процедуры.
Самоубийство Гитлера, а также Геббельса (позднее Гиммлера в плену), избавило «большую тройку» от сомнений, связанных с организацией суда над самыми одиозными руководителями третьего рейха. Это позволило подготовить более длительный и открытый процесс над преступниками второго плана — тот самый Нюрнбергский трибунал, который стал символом правосудия над нацизмом.
