Эта история начиналась как сделка века и символ военно-технической дружбы Москвы и Парижа, а закончилась как хрестоматийный пример того, что бывает с оружейными контрактами, когда в дело вмешивается большая политика. Два вертолётоносца, построенные для российского флота, носившие имена «Владивосток» и «Севастополь», так и не подняли Андреевский флаг. Сегодня они ходят по Средиземному и Красному морям под флагом совсем другой державы — и под именами людей, к России отношения не имеющих.
Сделка века: зачем России понадобились французские корабли
Контракт, подписанный в июне 2011 года, был беспрецедентным: впервые страна НАТО продавала России крупные боевые корабли. Соглашение стоимостью около 1,2 миллиарда евро предусматривало постройку двух универсальных десантных кораблей типа «Мистраль» — с опционом ещё на два, которые предполагалось строить уже в России.
«Мистраль» — корабль солидный: водоизмещение около 21 тысячи тонн, длина 199 метров, авиагруппа до 16 вертолётов, доковая камера для десантных катеров, места для десятков единиц бронетехники и сотен десантников, плюс госпиталь и мощный командный центр. По сути — плавучий штаб и десантная база в одном корпусе. Российский флот таких кораблей никогда не имел.
Сделка с самого начала вызывала споры по обе стороны. В России адмиралы старой школы ворчали, что деньги уходят иностранным верфям, а корабль не приспособлен ни к российским северным широтам, ни к отечественным вертолётам (под них пришлось переделывать высоту ангаров). Во Франции и в НАТО, напротив, тревожились, что альянс своими руками усиливает российский флот. Но экономика победила: верфи Сен-Назера получили загрузку в кризисные годы, а Москва — доступ к западным военно-морским технологиям.
Важная деталь, о которой часто забывают: корабли строились в кооперации. Кормовые секции обоих вертолётоносцев изготовил Балтийский завод в Петербурге и отбуксировал во Францию — так что «Владивосток» и «Севастополь» в буквальном смысле были наполовину русскими по железу.
2014 год: корабли готовы, политика — нет
Головной «Владивосток» спустили на воду в октябре 2013 года, передача российскому флоту планировалась на осень 2014-го. В Сен-Назер прибыло учебное судно «Смольный» с четырьмя сотнями российских моряков — экипажи осваивали корабль, ходили на нём в море на испытания. Второй корпус, «Севастополь», спустили на воду в ноябре 2014 года.
Но к этому моменту всё уже висело на волоске. После присоединения Крыма и начала конфликта на востоке Украины на Париж обрушилось давление союзников: США и ряд стран НАТО открыто требовали заморозить сделку. Президент Франсуа Олланд несколько месяцев маневрировал — контракт есть контракт, неустойки огромны, репутация Франции как надёжного поставщика оружия на кону. В сентябре 2014 года он объявил о приостановке передачи «Владивостока», увязав её с ситуацией на Украине.
Дальше начался год подвешенного состояния, породивший целый жанр мрачных шуток. Российские моряки вернулись домой без корабля. Готовые вертолётоносцы стояли у стенки в Сен-Назере, обходясь Франции, по оценкам французской прессы, в миллионы евро ежемесячно только на содержание. Обсуждались самые экзотические сценарии — вплоть до затопления кораблей, которое, как подсчитывали французские эксперты, могло оказаться дешевле иных вариантов.
Развод по-французски: кто кому и сколько заплатил.
Развязка наступила в августе 2015 года: Москва и Париж договорились о расторжении контракта. Условия для России оказались вполне достойными — и это признавали обе стороны. Франция вернула около 949,7 миллиона евро — все платежи по контракту плюс компенсацию российских затрат на обучение экипажей и разработку доработок. Кроме того, Париж обязался демонтировать и вернуть России всё установленное на кораблях российское оборудование — системы связи, элементы боевого управления, — что и было сделано.
Российская сторона публично оценила урегулирование как приемлемое: деньги вернулись полностью. Франция же получила право распоряжаться кораблями — но сначала должна была найти на них покупателя, что для столь специфического товара задача нетривиальная.
Покупатель нашёлся быстро: египетский поворот
Покупатель, к удивлению многих, объявился почти мгновенно. Уже в сентябре 2015 года президент Олланд объявил о договорённости с Египтом: Каир приобрёл оба вертолётоносца. Сумму официально не раскрывали, но французские СМИ оценивали сделку примерно в 950 миллионов евро — то есть Париж по большому счёту вышел в ноль, вернув потраченное на компенсацию России.
За египетской сделкой просматривалась сложная многоходовка. Каир в те годы активно перевооружался на французскую технику — истребители «Рафаль», фрегат FREMM — при финансовой поддержке монархий Персидского залива, прежде всего Саудовской Аравии, которую называли фактическим спонсором покупки «Мистралей». А Москва, что особенно примечательно, отнеслась к сделке благожелательно: Египет — давний партнёр России по военно-техническому сотрудничеству, и лучше видеть «свои» корабли у дружественного Каира, чем у кого-либо ещё.
Более того, Россия на этой истории дополнительно заработала. Корабли строились под российские вертолёты — и Египет заказал у Москвы корабельные Ка-52К «Катран», морскую версию «Аллигатора», разработанную изначально именно под «Мистрали». Контракт на десятки машин стал утешительным призом для российского авиапрома: вертолётоносцы уплыли, а вертолёты для них всё равно покупают у России.
«Гамаль Абдель Насер» и «Анвар Садат»: новая жизнь под новыми именами
Летом 2016 года первый корабль — бывший «Владивосток» — был передан Египту и получил имя «Гамаль Абдель Насер» в честь президента, символа арабского национализма. В сентябре того же года за ним последовал бывший «Севастополь», ставший «Анваром Садатом». Египетские экипажи проходили подготовку во Франции — по той же схеме, по какой двумя годами ранее готовились российские моряки, так и не получившие свои корабли.
С тех пор оба вертолётоносца служат в ВМС Египта, став самыми крупными боевыми кораблями не только египетского флота, но и всей Африки и арабского мира. Каир использует их по полной программе: корабли регулярно участвуют в международных учениях — франко-египетских «Клеопатра», египетско-греческих «Медуза», манёврах с США и арабскими партнёрами. «Мистрали» отметились и в демонстрациях силы в восточном Средиземноморье в период напряжённости вокруг Ливии, и в обеспечении египетского присутствия в Красном море — регионе, значение которого для Каира с его доходами от Суэцкого канала трудно переоценить.
Один корабль египтяне, как правило, держат на средиземноморском направлении, второй — на красноморском. Для страны, зажатой между двумя нестабильными морскими театрами, пара универсальных десантных кораблей оказалась вполне осмысленным приобретением, а не статусной игрушкой, как предрекали скептики.
