Весной 1945 года, когда над Европой наконец воцарилась тишина, победители столкнулись с проблемой, о которой не писали в сводках с фронтов. Речь шла не о заводах и не о чертежах — главным трофеем оказались люди. Немецкие ученые, инженеры, конструкторы, чьи разработки на годы опередили всё, что имели союзники. За ними началась настоящая охота, которая едва не переросла в новую войну. Американцы в рамках операции «Скрепка» переманили Вернера фон Брауна и его команду. Советская сторона действовала иначе — масштабно, дерзко и с размахом. Так началась одна из самых секретных глав послевоенной истории.
Операция «Осоавиахим»: как будили среди ночи
22 октября 1946 года вошло в историю как день начала одной из самых закрытых операций советских спецслужб. Ранним утром по улицам Берлина, Дессау и других городов восточной зоны оккупации загрохотали армейские грузовики с автоматчиками. Сотни семей были подняты с постелей. Им зачитывали приказ о депортации и давали считаные минуты на сборы. Так началась операция «Осоавиахим», которой руководил лично заместитель наркома внутренних дел Иван Серов. К операции привлекли более 2500 офицеров НКВД.
Согласно заранее составленным спискам, «полезных» специалистов — конструкторов, ученых, инженеров, мастеров-прибористов, стеклодувов — вывозили вместе с семьями. Общее число депортированных составляло около 2200 человек, а вместе с членами семей — до 6–7 тысяч. При этом вывоз, вопреки расхожему мифу, часто проходил не как обычная депортация. Большинство немцев подписывали контракты. Им разрешали брать с собой мебель, музыкальные инструменты, даже пианино и любимых коров. Сотрудники НКВД не смотрели на штампы в паспортах — любовницы автоматически получали пайки и надбавки. «Бериевские палачи», как иронично замечает историк Александр Широкорад, понимали: от ученого нельзя получить полноценной отдачи, если он будет вскакивать по ночам от каждого писка ребенка.
Остров Городомля: золотая клетка на Селигере
Прибывших в СССР специалистов поначалу разместили в подмосковных санаториях, а на работу возили в институты Химок, Монино и Подлипок. Однако Серов потребовал полной изоляции — и выбор пал на остров Городомля на озере Селигер. Отделенный от суши широкими проливами, он казался идеальным местом для секретных работ. Здесь, в филиале НИИ-88, под руководством Гельмута Греттрупа — правой руки Вернера фон Брауна — немецкие специалисты приступили к созданию ракет, которые должны были превзойти знаменитую Фау-2. Проекту присвоили индекс «Г».
Именно немецкие «советские» инженеры, по мнению ряда исследователей, значительно опередили своих американских коллег. Вместе с ними в СССР было вывезено и достаточно долго там находилось свыше 300 ученых и специалистов, участвовавших в ядерной программе Третьего рейха, и не менее 800 инженеров и техников компаний «Юнкерс» и BMW, специализировавшихся на проектировании турбореактивных двигателей. Этими же специалистами под руководством А. Шайбе был разработан двигатель НК-12 для стратегического бомбардировщика Ту-95.
Атомный проект: немцы под грифом «совершенно секретно»
Но, пожалуй, самым значимым было участие немецких физиков в советском атомном проекте. В августе 1945 года, через две недели после бомбардировок Хиросимы и Нагасаки, Сталин создал Специальный комитет по использованию атомной энергии. Возглавил его Лаврентий Берия. В том же году немецких ученых привезли в СССР. В стране Советов над ядерной программой стали работать Николаус Риль, Густав Герц, Георг Роберт Дёпель, Манфред фон Арденне и Хайнц Позе.
К 1 июля 1948 года в атомном проекте СССР было задействовано 324 немецких специалиста, 108 человек из которых прибыли из Германии, 216 — из числа военнопленных. Из общего количества немецких специалистов около 50 человек имели ранг не ниже профессора или доктора наук.
Любопытная деталь: когда Берия приглашал к себе в кабинет для знакомства Густава Герца, Макса Фольмера, Николауса Риля и Манфреда фон Арденне, он был предельно любезен. По утверждению Риля, поведение Берии было «очаровательным». В начале беседы он сказал, что нужно забыть о том, что их народы ещё совсем недавно воевали между собой. При этом даже пошутил о корректности немцев. Впрочем, Риль отметил и другое: в кабинете находился человек с тёмной бородой и блестящими чёрными глазами, который смотрел с искренним дружелюбием. Это был Игорь Курчатов.
Награды, премии и «Победа»
Результаты не заставили себя ждать. Уже в 1947 году у СССР появился первый атомный реактор, а через два года прошло испытание первой атомной бомбы РДС-1 на полигоне в Семипалатинской области Казахстана. Немецкие ученые получили высшие награды страны. Николаус Риль в 1947 году стал Героем Социалистического Труда и лауреатом Сталинской премии. В 1951-м её присудили Густаву Герцу, а Манфред фон Арденне становился лауреатом дважды — в 1947 и 1953 годах.
Риль был награждён закрытым указом Президиума Верховного Совета и премирован машиной «Победа». А Макс Фольмер построил первую в СССР установку по производству тяжелой воды, а впоследствии возглавил Академию наук ГДР.
Возвращение: кто уехал, а кто остался
Возможность вернуться в Германию появилась у немецких специалистов не сразу. Постановлением Совета министров СССР от 6 ноября 1947 года в СССР должны были быть вывезены немецкие специалисты, до этого работавшие в восточной зоне Германии в так называемом «Бюро Антипина» в городе Нордхаузене. Лишь в 1950 году, когда советская сторона в основном овладела немецкими технологиями, началась постепенная репатриация. В декабре 1951 года первая группа немецких специалистов вернулась на родину, последняя — в 1953 году.
Густав Герц, нобелевский лауреат, вернулся в Восточную Германию в 1954 году. Он стал профессором физики и директором Физического института в Лейпцигском университете, занимал эту должность до 1961 года. Умер он в Восточном Берлине в 1975 году.
Николаус Риль, родившийся в Санкт-Петербурге и вернувшийся в Германию только в 1955 году, поселился в Мюнхене. Он написал мемуары, в которых с горечью отмечал: «сначала детство и юность в Санкт-Петербурге, затем 25 лет в Берлине, затем 10 лет в СССР и теперь снова в Германии». Умер он в 1990 году в Мюнхене.
Хайнц Позе в 1955 году переехал в Дубну, где до 1959 года работал в Объединённом институте ядерных исследований. Затем вернулся в ГДР, где возглавил Институт ядерной физики в Дрезденском техническом университете. Манфред фон Арденне, единственный зарубежный учёный — лауреат двух Государственных премий СССР, вернулся в ГДР, забрав с собой Сталинскую премию и соболью шубу. Он прожил долгую жизнь, до 1997 года, щедро наполненную научными достижениями и открытиями.
Цена знаний
Судьба немецких ученых, вывезенных в СССР, — это история о том, как научный потенциал побеждённого врага стал фундаментом для советской оборонной мощи. Кто-то из них работал из страха, кто-то — из прагматизма, кто-то — из простого желания выжить в послевоенном хаосе. Но результат оказался общим: атомная бомба, реактивные двигатели, ракетные технологии. Советский Союз получил то, на что у него ушли бы годы, а возможно, и десятилетия самостоятельных исследований.
Возвращение на родину для многих из них было непростым. Одни продолжили карьеру в ГДР, другие уехали в ФРГ. Но все они оставили в СССР часть своей жизни — и часть своей науки. Их имена не значились на первых полосах газет, их портреты не печатали на плакатах. Они работали под грифом «совершенно секретно» — и уходили в забвение так же тихо, как и работали. Но без них советский атомный проект вряд ли стал бы реальностью так быстро. И это, пожалуй, самый честный ответ на вопрос, что стало с нацистскими учеными после того, как их вывезли в СССР.
