«Нести ахинею» — это выражение мы слышим с детства. Но мало кто задумывался, откуда взялось это слово и почему оно означает именно бессмыслицу. А между тем история его происхождения — это настоящий детектив, в котором переплелись древнегреческие философы, семинаристы и загадочные офени.
Вздор, чепуха и... Афины?
Первое, что приходит в голову при звучании слова «ахинея», — это его фонетическая связь с названием греческой столицы. И действительно, большинство словарей на протяжении двух веков утверждали: «ахинея» происходит от «афинея» — производного от «Афины».
Логика этой версии казалась безупречной. В церковнославянском тексте Акафиста Пресвятой Богородице есть строка: «Радуйся, афинейския плетения растерзающая». «Афинейские плетения» — это хитросплетения античной философии, языческая мудрость. В духовных семинариях, где обучались будущие священники, это выражение было на слуху. А поскольку в народной речи звук «ф» часто переходил в «х» (сравните: Осип — Охип, панафида — панахида), «афинейская премудрость» превратилась в «ахинейскую», а там и до «ахинеи» рукой подать.
Версия красивая. Но у неё есть один существенный изъян: она не подтверждается фактами.
Что не так с греческой версией
Академик Лев Щерба в своей классической работе 1928 года указал на странность: если слово действительно родилось в семинарской среде, почему оно не сохранилось ни в письменных источниках того времени, ни в живой речи провинциального духовенства? Ни один семинарский документ XVIII века не фиксирует «афинею» в значении «вздор». Слово появляется сразу — как готовое — в светской литературе конца XVIII столетия.
В «Словаре Академии Российской» 1789 года уже значится: «Он мелет самую ахинею». У Тургенева в «Записках охотника»: «Да помилуйте, матушка, что вы за ахинею порете?». При этом никаких следов промежуточной формы «афинея» в литературном языке не обнаруживается.
Более того, в народных говорах слово существует в вариантах, которые не объясняются греческим происхождением. На Урале и в Сибири записана «охинея», в Ладожском уезде — тоже «охинея» в значении «большая куча чего-нибудь» и «бессмыслица». Если бы слово пришло из семинарского жаргона, откуда эти диалектные формы?
Версия народная: хинить и хинь
Альтернативное объяснение, которое отстаивал выдающийся филолог Виктор Виноградов, связывает «ахинею» с исконно русскими корнями.
В народных говорах Орловской, Курской и Ярославской губерний существовало слово «хинь» — чепуха, вздор, пустяки. Отсюда выражение «хинью пошло» — то есть пропало даром, впустую. Был и глагол «хинить» — хулить, бранить, осуждать. В архангельских, вологодских и тверских говорах он означал примерно то же самое.
Виноградов предложил изящное объяснение: «охинея» — это то, что «охаяно», то есть предмет хулы, порицания. От глагола «охинить» (обхаять, опорочить) с помощью суффикса «-ея» образуется существительное со значением «результат действия» — как «затея» от «затеять» или «идея» от греческого корня. «Охинея» — значит «то, что достойно порицания», «вздорные слова», «пустяки, чушь».
Со временем начальное «о» отпало — и получилась «хинея», а затем и «ахинея». Эта версия объясняет и диалектное разнообразие слова, и его отсутствие в церковных текстах, и связь с живой народной речью.
Офени, семинаристы и тёмные языки
Есть и третий след. В XIX веке в России существовал особый «офенский язык» — тайный говор бродячих торговцев-офеней. По одной из этимологий, само слово «офеня» родственно «афинский»: так называли себя коробейники, чей непонятный для окружающих язык ассоциировался с чем-то чужеземным, «афинским». Не исключено, что «ахинея» — это то, что «наговорено по-офенски», то есть непонятно, сумбурно, бессмысленно для непосвящённого.
Виноградов допускал и такое объяснение, отмечая, что семантическая связь здесь «легче» греческой. Впрочем, окончательного ответа нет до сих пор.
Как слово вошло в литературу
Как бы то ни было, к началу XIX века «ахинея» прочно обосновалась в русском литературном языке. Причём вошла она не через высокие жанры, а через разговорную речь, просторечие.
Пушкин, Гоголь, Тургенев, Лесков, Салтыков-Щедрин — все они использовали это слово без малейшего сомнения в его «литературности». У Тургенева в «Рудине»: «Что за ахинея, господи! хуже стихов!». У Лескова в «Смехе и горе»: «Не неси ты мне, Христа ради, всей этой ахинеи, а скажи мне, за что меня берут?..».
Постепенно сложился устойчивый круг фразеологизмов: «нести ахинею», «городить ахинею», «пороть ахинею», «молоть ахинею», «плести ахинею». Все они означают примерно одно: говорить вздор, бессмыслицу, чушь.
Почему это слово живёт двести лет
«Ахинея» — удивительный пример того, как слово с неясной этимологией становится незаменимым. В русском языке есть десятки синонимов: чепуха, ерунда, галиматья, белиберда, околесица, чушь, бред, вздор. Но «ахинея» занимает среди них особое место.
Она несёт в себе оттенок не просто бессмыслицы, а бессмыслицы напыщенной, претенциозной, многословной. «Нести ахинею» — значит не просто молоть вздор, а делать это с апломбом, с претензией на значительность. Недаром старые словари определяли «ахинею» как «высокопарно, непонятно говорить». В этом слове слышится ирония над пустословием, над важничаньем, над мнимой глубокомысленностью.
Может быть, именно поэтому «ахинея» не устаревает. Меняются эпохи, идеологии, медиа — но поток бессмысленных, напыщенных, псевдозначительных слов не иссякает. И каждый раз, когда мы слышим очередную порцию пустословия, нам на помощь приходит старое доброе слово, происхождение которого до сих пор остаётся загадкой.
Так что же такое «ахинея» на самом деле? Если коротко — это чепуха, вздор, бессмыслица. Если чуть подробнее — это слово, которое прошло путь от греческих Афин (возможно) или от русских диалектов (вероятнее) до статуса незаменимого инструмента для оценки пустословия. И пока существует человеческая глупость, у «ахинеи» есть все шансы оставаться в языке — востребованной и незаменимой.
