До революции выбор имени был предсказуем. Святцы — церковный календарь — жёстко диктовали, кого как наречь. Родился в день Николая Чудотворца — будешь Николаем. Исключения случались, но традиция была нерушимой .
Всё рухнуло в 1917-м. Новая власть объявила войну «религиозным пережиткам». Крестины отменили, а на их месте появились «красные крестины», «звездины», а потом и «октябрины» . Церемония стала публичной: в актовом зале или сельском клубе партийные работники вручали родителям «постановление» о наречении имени . Вместо «Отче наш» пели «Интернационал» . Вместо святой воды — Красное знамя, «пробитое пулями» . Имя больше не было тайной, данной при крещении. Оно становилось символом, а иногда и политической декларацией.
«Имя-лозунг»: Даздраперма и компания
В 1920-е годы воцарился хаос. Свобода выбора имени обернулась настоящим имятворчеством. Родителям предлагали черпать вдохновение из «Красных святцев», где даты привязывались к революционным событиям, а вместо покровительства святых обещали защиту коммунистических идеалов .
Имена рождались из лозунгов и аббревиатур. Даздраперма («Да здравствует Первое мая!»), Даздрасмыгда («Да здравствует смычка города и деревни!»), Челнальдина («Челюскин на льдине») . В ход шли химические элементы: Радий, Иридий, Гипотенуза . Имена вождей перекраивали в аббревиатуры: Владлен (Владимир Ленин), Мэлс (Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин), Ким (Коммунистический Интернационал Молодёжи) . Были и вовсе экзотические: Кукуцаполь — от хрущёвской «Кукурузы — царицы полей» .
Академические исследования подтверждают, что тенденция к имятворчеству действительно существовала, хотя её масштабы не стоит преувеличивать. В Вологде в 1920–1930-е годы, по данным кандидата исторических наук И.В. Спасенковой, предпочтение всё же отдавалось традиционным именам, нежели революционным неологизмам .
Однако многие из этих «идеологических» имён вскоре исчезли. Та самая Даздраперма, например, по достижении совершеннолетия чаще всего меняла имя на обычное .
Между «Кукуцаполем» и Еленой
Несмотря на моду на аббревиатуры, традиция не умирала. В те же 1920–1930-е годы в сёлах и провинции по-прежнему популярными оставались Николай, Василий, Иван, Виктор, Анатолий, Зинаида, Нина, Валентина, Людмила и Галина .
Но были и явные приметы времени. Например, имя Владимир пережило невиданный взлёт — в честь вождя революции . А имя Светлана, которым Сталин нарек свою дочь, в те годы было новым и редким, а позднее стало невероятно популярным .
Послевоенные десятилетия принесли свои «хиты». В 1950-е годы в моду вошли «классические» имена. Так, по данным исследователей, в 50-е годы в СССР родители называли половину новорожденных мальчиков Александрами, Алексеями, Андреями, Дмитриями, Игорями или Сергеями; девочек — Еленами, Иринами, Маринами, Натальями, Ольгами или Светланами . Особенно выделялась Елена. В 1960–1980-е годы имя Елена было настолько популярно, что в шутку говорили о «стране Елен» — на каждую тысячу девочек приходилось до 155 Лен .
К 1960-м годам учёные забили тревогу: состав имён обеднел. Родители, наслушавшись про Даздраперму, в итоге массово выбирали одно и то же. Тогда начали выходить первые научно-популярные статьи по истории русских имён .
От «Октябрин» к классике
Выбор имени в СССР был зеркалом эпохи. Сначала — попытка разорвать с прошлым и создать «человека нового типа» через странные неологизмы. Затем — усталость от идеологического прессинга и возврат к традиции. А после войны — устойчивая мода на простые имена, которые мы сегодня считаем «советской классикой».
И хотя сегодня имена Даздраперма и Кукуцаполь звучат как анекдот, они — напоминание о том, как страна искала себя. В поисках новой идентичности люди меняли даже то, что казалось незыблемым, — своё имя.
