В феврале 1955 года на стол Никиты Хрущёва легло письмо, которое он читал, стиснув зубы. Анонимная мать рассказывала, как её восемнадцатилетнюю дочь заманили в квартиру в центре Москвы, а потом «передали» высокопоставленным чиновникам. Через несколько дней женщина погибнет. Её дочь — тоже. А в советской номенклатуре начнётся буря, которую назовут «делом гладиаторов».
Название родилось почти случайно. Когда фигурантов — академиков, профессоров, министра культуры — вызвали «на ковёр» к Хрущёву, один из них, Александр Еголин, попытался оправдаться: «Так я ничего, я только гладил» . Фраза мгновенно ушла в легенду. Но за ироничным названием стояла история, в которой не было ничего смешного.
Письмо, которое стоило жизни
В письме, сохранившемся в архивах, мать девушки по имени Зинаида Лобзикова писала Хрущёву без обиняков: «Моя дочь, девушка 18 лет, попала в большую беду» . Дочь — Алина Лобзикова — училась в балетном училище. Подруга познакомила её с шестидесятилетним мужчиной, который представился писателем Константином Кривошеиным. Сначала кино, потом рестораны, потом предложение «поехать почитать пьесу» .
Женщина быстро поняла, что происходит. Она поехала к Кривошеину сама, провела в его квартире полчаса и всё осознала: «В квартире настоящий притон. Разврат, пьянка, совращение девушек» .
Она написала в ЦК. А через несколько дней на неё напали. От травмы головы Зинаида Лобзикова умерла. Её дочь Алину нашли в канаве near подмосковной станции Валентиновка — с тяжёлой травмой головы. Не приходя в сознание, девушка скончалась .
«Ансамбль ласки и пляски»
Кривошеин был лишь вербовщиком. За ним стояли люди, которых в советской системе было принято называть «элитой». Министр культуры СССР Георгий Александров — академик, лауреат Сталинских премий, автор биографии Сталина, ставшей обязательной для чтения. Заместитель заведующего отделом науки и культуры ЦК КПСС Владимир Кружков. Члены-корреспонденты Академии наук Александр Еголин и Михаил Иовчук. Профессор Сергей Петров, замдиректора Института мировой литературы .
Схема работала как конвейер. Девушек — студенток балетных, театральных и гуманитарных вузов — заманивали обещаниями карьеры. Кривошеин отвечал за «поставку» из творческой среды. Еголин и Петров — из философских и филологических факультетов. Александров имел право «первой ночи». Потом девушку передавали ниже по иерархии. На внутреннем жаргоне это называлось «защитой диссертации», а сами девушки — «диссертациями» .
Историк Александр Мясников отмечает: неофициально это называлось «ансамблем ласки и пляски имени Александрова» . «Гладиаторами» фигурантов назовут позже — после той самой фразы Еголина.
Место действия — квартира Кривошеина на улице Воровского и его дача в Валентиновке. Последняя была известна далеко за пределами узкого круга. Здесь бывали и актриса Алла Ларионова, и другие известные люди .
Что решил Хрущёв
Реакция первого секретаря была жёсткой. Разбираться поручили секретарю ЦК по идеологии Поспелову и зампреду Комитета партийного контроля Комарову . 10 марта 1955 года вышло постановление ЦК «О недостойном поведении тт. Александрова Г.Ф., Еголина А.М. и других» .
Фигурантов вызвали на бюро Московского горкома. Хрущёв приехал лично. По свидетельствам, он кричал на них, а Еголин, потеряв самообладание, выдал ту самую фразу про «гладил» .
Министра культуры Александрова сняли с поста и отправили послом в Чехословакию, потом в Минск. Еголина лишили академических постов. Кружкова вывели из ЦК. Петрова уволили из института. Никто из них не получил реального срока за организацию притона .
Козёл отпущения
Единственным, кто оказался за решёткой, стал Константин Кривошеин. Но и его судили не за вербовку девушек и не за содержание притона. Его посадили за спекуляцию антиквариатом и подпольную торговлю живописью — то, чем он занимался параллельно .
Показательная деталь: расследование установило масштаб происходившего, но система предпочла наказать того, кто был снаружи — «окололитературного деятеля», а не тех, кто был внутри. Академики, партийные функционеры, министр — все они получили лишь понижения и ссылки. Их «вина» была переформулирована как «аморальное поведение», а не как организация сексуальной эксплуатации и торговли людьми.
Версия: кому это было выгодно
Существует и другая интерпретация событий. Часть исследователей полагает, что скандал мог быть использован командой Хрущёва для устранения политических конкурентов. Георгий Александров одно время рассматривался как возможный соперник в борьбе за власть после смерти Сталина. Обвинение в разврате было удобным инструментом — оно не требовало доказательств государственных преступлений, но наносило непоправимый урон репутации .
Однако история Алины Лобзиковой и её матери — документально подтверждённая. Женщина написала письмо, женщина погибла, девушка погибла. Это не выдумка пропагандистов . Политическая подоплёка могла существовать, но она не отменяет реальности того, что происходило в квартире на Воровского.
Заключение
«Дело гладиаторов» осталось единственным в своём роде. Секс-скандал такого масштаба — с участием министра культуры, академиков, партийных функционеров — в СССР больше не повторился. Не потому, что подобное не происходило. А потому, что повторить скандал такого резонанса система больше не позволила.
Самое важное в этой истории — не список фамилий и не политические интриги. А то, что прикрытием для притона служила высокая культура и партийная идеология. Люди, которые писали книги о Сталине, учили студентов философии, определяли, каким должно быть советское искусство, — эти же люди годами использовали своё положение для того, чтобы превращать молодых девушек в товар. И система, узнав об этом, предпочла сохранить «кадры», отдав на растерзание одного «литератора».
