Представьте на минуту русского пастуха. В руке — видавший виды посох, на поясе — плеть-семихвостка, сам босой, в лаптях. А вместе с тем — первый человек на деревне, которого боялись и ублажали все местные бабы. В современном языке такого назвали бы «профессиональным альфонсом». Но так ли однозначна эта роль в крестьянском быту?
Договор с лесным хозяином
Чтобы понять статус пастуха, для начала нужно разобраться: этой должности боялись. Пастухов на Руси нанимали со стороны, предпочитая не местных женатых мужиков, а пришлых сирот или бобылей, которым по сути терять было нечего. Почему? Крестьяне искренне верили, что сохранить драгоценное стадо может только колдун. Пастух заключал дьявольский договор с Лешим и отдавал ему весь скот на выпас, а сам на покой заваливался.
«Случалось, что пастух, заключив соглашение с нечистой силой, мог всего лишь отогнать стадо на пастбище и вернуться в деревню, доверив опеку над ним лесному духу», — писали этнографы. Народ пастухов боялся и уважал одновременно: последний мог отдать корову лешему, наслать порчу на удои, а мог так заговорить лес, что волк не тронет ни одной животины.
Секс вне закона
Казалось бы, раз такой крутой мужик и всех баб заколдовал — так с ними и живи, и люби. Но тут скрывается главная нестыковка народной веры.
Пастух должен был соблюдать строжайшие запреты, превращавшие его если не в монаха, то в аскета-затворника. Принимая «обход» (то есть беря на работу), пастух давал «обет»: на весь пастбищный сезон забыть о женщинах.
Нельзя было не то что «гулять», но даже просто здороваться за руку с крестьянкой.
Более того, если пастуху доводилось ночевать в избе, хозяйка не должна была спать с мужем. Верили: если женщина нарушит запрет или выйдет к стаду в «нечистые дни» (с месячными), то магический круг разрушится, и зверь почует кровь.
«Вся деревня в долгу»: изнанка быта
Но жизнь — есть жизнь. Где запреты, там всегда найдется лазейка.
Во-первых, пастух нанимался обычно на весь сезон (с Егорьева дня, 6 мая, до Покрова) и жил на постое в каждой избе строго по очереди. Именно жены крестьян пекли ему хлеб, стирали портки, топили баню, подкладывали лучший кусок и давали одежду.
Во-вторых, пастух на Руси был бродягой и вестником, чужим среди своих. Будучи пришлым и обладая доступом к ночлегу в любом доме, он набирал такой магический авторитет, который компенсировал всю его аскезу. Некоторые «отпуска» (договоры с лешим) вообще позволяли пастуху не соблюдать целибат с хозяйками. Как отмечают специалисты, магическая сила работала и в обратную сторону — когда надо, она как раз и обеспечивала доступ пастуха в «сферу воспроизводства».
Миф о «благодетеле»
И все же звание «альфонса» сильно сужает суть образа. Когда в деревне воровали корову, ругали «дурных баб», которые не закрыли загоны, но никогда не кляли пастуха. С него и взятки гладки: он же в лесу с нечистым за стадом присматривал, а с бабами не спал — стало быть, святой.
Так и жил русский пастух: еду за столом брал, а женщину не трогал. В реальности — альфонс, потому что деревня его кормила и одевала. В поверьях — целомудренный маг, у которого на первом месте связь с лесом, а не с простоволосой бабой. Вот такая двойная бухгалтерия: гуляй, да невинного из себя строй.
