Девять веков и восемь незакрытых дел: что Рюриковичи оставили историкам

Династия правила от полулегендарного призвания до 1598 года, когда умер царь Фёдор Иоаннович. Семь с лишним столетий, десятки княжений, войны с половиной известного мира. И при этом половина ключевых сюжетов ранней истории держится на текстах, написанных заинтересованной стороной. Разбираться в них приходится почти следственными методами.

Князь, которого нет

О Рюрике мы знаем из «Повести временных лет». Сам свод сложился на рубеже XII века, а древнейший сохранившийся его список — Лаврентьевский — датирован 1377 годом. Между призванием и первой дошедшей до нас рукописью, где оно описано, лежит пять столетий. Ни грамоты, ни печати, ни синхронного упоминания у западных авторов нет.
Археология картину не спасает, но уточняет. В Старой Ладоге и на Рюриковом городище под Новгородом есть слои IX века со скандинавскими находками. Присутствие варягов на северо-западе и в Поволжье доказано. Вопрос в другом: находки не дают имён. Мы видим людей, но не видим Рюрика.
Есть и более неудобное обстоятельство. Хронология первых княжений в летописи подозрительно ровная: Олег княжит 33 года, сроки укладываются в круглые и символические числа, эпизоды выстроены парами. Историки давно пишут, что ранние даты — счётная конструкция, а не запись событий.

Два договора

Единственное, что удостоверяет первых князей документально, — договоры с Византией 911 и 944 годов. Они дошли только в составе той же летописи, но по формуляру, клятвенным статьям и составу посольств признаны подлинными актами: так в Константинополе не писали задним числом.
Из этих текстов видно, как устроена власть. Оба договора заключали посольства. В 911 году послы действуют «от Олега, великого князя русского», в 944-м — «от Игоря». Ни тот, ни другой не подписывал ничего лично, и в списках участников их имён нет. Зато в договоре 944 года есть статьи о порядке торговли и о том, как русские купцы должны предъявлять княжескую печать. Это уже не легенда, а администрация.

Путша из Вышгорода

Каноническая версия гибели Бориса и Глеба в 1015 году известна каждому школьнику. Летопись называет имена убийц: Путша, Талец, Еловит, Ляшко. Это вышгородские бояре, люди Святополка, и никакие не варяги.
Проблема начинается, когда к летописи добавляют скандинавскую традицию. «Сага об Эймунде», сохранившаяся в составе саги об Олаве Святом, рассказывает, как наёмный отряд Эймунда убивает конунга Бурислава по приказу Ярицлейва. Отождествление Бурислава с Борисом, а Ярицлейва с Ярославом — общепринятое, хотя и не бесспорное. Получается, что два независимых источника указывают на разных заказчиков.
Осторожность здесь обязательна: сага записана в XIII веке, имена в ней искажены, а её автор решал свои литературные задачи. Но именно это расхождение, а не красочные подробности, и делает вопрос открытым. Канонизация 1072 года закрыла его окончательно — уже как церковный, а не исторический.

Пороги

Святослав погиб весной 972 года у днепровских порогов. Лев Диакон, описавший болгарскую войну подробно и со знанием дела, о его смерти сообщает коротко: печенеги, хан Куря, чаша из черепа. Никакого многозначительного молчания у византийского историка нет — есть протокольная строка.
Летопись добавляет деталь, которой у Диакона быть не могло. Воевода Свендолд советовал князю обойти пороги на конях: печенеги стоят в засадах. Святослав не послушал.
Версия о том, что печенегов о маршруте предупредили византийцы, гуляет по литературе с XIX века. Документов под ней нет — только совпадение интересов: Цимисхию беспокойный князь на севере был не нужен. Историки, которые её высказывают, обычно честно называют её догадкой. Так и надо её читать.

Ночь на 29 июня 1174 года

Убийство Андрея Боголюбского описано подробно, почти протокольно: заговор возглавил Яким Кучкович, среди участников — его родня и жена князя Улита. Мотив на поверхности: личная месть за казнённого родственника.
Политическая часть сложнее. Племянники Андрея, Мстислав и Ярополк Ростиславичи, которых он незадолго до того выслал, сразу после убийства уезжают в Рязань и Чернигов, а через год возвращаются с войсками. Повесть об убиении при этом написана как житие: её задача — показать мученика, а не разобрать расклад сил.
Дальше надо смотреть, кто в итоге утвердился. Ростиславичи продержались недолго. Михаил Юрьевич занял Владимир в 1175-м и умер в 1176-м, а Всеволод взял верх после битвы на Юрьевском поле. Владимирское летописание складывалось при нём — и тень на изгнанных племянников ложилась аккуратно, без прямых обвинений.

1581 год

Царевич Иван Иванович умер в Александровой слободе 19 ноября 1581 года. Рассказ о том, что отец ударил его посохом в припадке ярости, идёт от папского посланника Антонио Поссевино, который узнал о случившемся с чужих слов и записал как слух. Русские источники о причине смерти говорят глухо.
Дальнейшее — арифметика вероятностей. Царевич проболел несколько дней, что плохо сходится с картиной мгновенной ссоры. Поссевино собирал сведения в интересах Рима, и московский двор ему был нужен в невыгодном свете. Современного медицинского заключения нет и не будет: останки не исследованы так, чтобы закрыть вопрос.

Углич, 15 мая 1591 года

Здесь документы есть, и от этого дело только запутаннее. Восьмилетний царевич Дмитрий погиб от ножевого ранения в горло. Следственная комиссия во главе с Василием Шуйским заключила: несчастный случай, мальчик напоролся на нож во время припадка эпилепсии — «падучей».
Заключение выглядит правдоподобно до того момента, когда вспоминаешь, кто его составлял. Шуйский был соперником Годунова и позже сам занял престол. Если бы он нашёл след годуновского заговора, он бы его не спрятал. Значит, вывод либо честный, либо отражает какой-то третий расчёт — но в любом случае он не нейтрален.
Расплата последовала немедленно и была странной. Город разорили, двести человек казнили, а углицкий колокол, в который били в набат, «наказали»: сняли язык и сослали в Тобольск. Колокол вернули только в 1892 году. В 1606-м правительство Шуйского, уже из царского дворца, официально исходило из того, что царевич был убит. Одна и та же комиссия, одни и те же материалы, два противоположных вывода с разницей в пятнадцать лет.

Кто остался

Рюриковичи не исчезли в 1598 году. Княжеские роды — Шуйские, Воротынские, Одоевские, Долгоруковы, Ростовские, Белозерские — жили дальше и были в первых рядах Смуты. Дмитрий Пожарский происходил из стародубской ветви. Последним Рюриковичем на русском престоле был Василий Шуйский, правивший в 1606–1610 годах.
Романовы по мужской линии к Рюрику отношения не имели: они потомки Андрея Кобылы, боярского рода. Их право на трон в 1613 году строилось не на крови, а на родстве с последним царём через женщину — Михаил приходился внучатым племянником Анастасии Романовне, первой жене Ивана Грозного. Дальше рюриковская кровь входила в род браками, но это уже не происхождение, а свойство.
Общий счёт такой. Почти все лакуны в истории дома объясняются одной причиной: летопись была политическим документом. Её правили, дописывали и переписывали под заказчика на протяжении столетий. Того, что мы называем тайнами Рюриковичей, в большинстве случаев не утеряно безвозвратно. Оно было убрано.