«Тюремный университет»
Свой путь революционера Дзержинский начал рано. Он вступил в социал-демократическую партию ещё гимназистом. За этим последовали годы, которые он сам называл «тюремным университетом»: аресты, ссылки и побеги стали для него нормой жизни.
В 1912 году его арестовали в Варшаве в последний раз. Сначала приговорили к трём годам каторги, затем добавили ещё шесть. Он вышел на свободу только после Февральской революции 1917 года. Таким образом, всю свою молодость — самый активный период жизни — будущий основатель ВЧК провёл в тюремных камерах и на каторжных работах.
Одиннадцать лет за решёткой не прошли даром. Именно тюрьмы стали причиной хронических болезней Дзержинского. Агент ВЧК Ян Буйкис рассказывал, что в голодные годы «железный Феликс» пил морковный отвар и питался кониной, как и все. Правда, иногда заботливые подчинённые пытались обмануть Феликса Эдмундовича, «подсунув» ему что-нибудь посъедобнее и покалорийнее. Известен случай, когда пожилой курьер А.Я. Беленький принёс своему начальнику жареную картошку с салом, за что и был отчитан.
Диагнозы «Железного Феликса»
Согласно воспоминаниям современников, Дзержинский страдал от целого букета недугов. Туберкулёз лёгких и бронхиальная астма. Болезнь, диагностированная ещё в Седлецкой тюрьме в 1901 году, преследовала его десятилетиями. Он лечился, ездил по санаториям страны и даже бывал в Швейцарии.
Кроме того, врачи выявили у него сердечную недостаточность и отмерили ему всего около семи лет жизни. Анджей Гульбинович, которому Дзержинский поведал об этом, попросил его беречь себя. Но Гульбинович был далеко не единственным человеком, кого беспокоило состояние здоровья Феликса Дзержинского. Даже Владимир Ленин требовал отправить своего соратника в отпуск.
Аскетизм как образ жизни
При наличии столь серьёзных заболеваний основателю ВЧК требовались улучшение условий жизни и усиленное питание. Вот только Дзержинский, которого за аскетизм и прозвали «Железным Феликсом», не желал ничего менять. Он ел очень мало и нерегулярно.
Показательный эпизод приводит Сергей Кредов в своей книге «Феликс Дзержинский»: в голодные для страны годы сестра испекла Феликсу Эдмундовичу оладьи, которые тут же полетели в окно. Для человека, привыкшего к тюремной пище и считавшего, что вождь должен разделять тяготы своего народа, любое послабление было немыслимо.
Яков Свердлов, увидев как-то Дзержинского, буквально потерял дар речи — настолько худым и бледным показался ему глава ВЧК. Внешний вид Дзержинского объяснялся просто: он много трудился, спал урывками прямо на рабочем месте, плохо питался. Свердлов заявлял, что надо срочно «что-то предпринять», а то «сгорит» чекист № 1.
Болезнь, которую скрыли?
20 июля 1926 года Феликс Дзержинский скончался. Ему было всего 48 лет. Согласно протоколу вскрытия, причиной смерти стал «паралич сердца» из-за закупорки коронарных артерий. Профессор Алексей Абрикосов, проводивший вскрытие, пришёл к выводу, что причиной смерти был вовсе не туберкулёз.
Но именно здесь и начинается самое странное. Протокол, призванный развеять слухи об отравлении, обернулся новой загадкой. Лёгкие покойного «чудесным образом» очистились от следов туберкулёза. Как мог ведущий специалист по этой болезни их не заметить или не описать?
Второе «исчезновение» ещё более красноречиво. В протоколе нет ни слова о глубоких шрамах на ногах — следах каторжных кандалов, которые Дзержинский носил в ссылке. Эти метки были его «визитной карточкой», их невозможно было игнорировать.
Самым же вопиющим нарушением стало то, что патологоанатомы не вскрыли череп и не исследовали мозг. Для человека, умершего от предполагаемого острого сердечного приступа, это стандартная и обязательная процедура. Её отсутствие делает любой диагноз предварительным и недостоверным.
Эти нестыковки породили множество гипотез — вплоть до самой радикальной: на стол к Абрикосову положили не того покойника.
Вот так и получается: человек, которого мы знаем как «Железного Феликса», на самом деле был живым, больным, измученным человеком. Он провёл одиннадцать лет в тюрьмах и на каторге, заболел туберкулёзом, страдал астмой и сердечной недостаточностью. Он морил себя голодом, отказывался от нормальной еды, работал до изнеможения и спал урывками. Он носил на ногах шрамы от кандалов и улыбался сквозь боль. И когда он умер, его смерть тоже оказалась окутана тайной — тайной, которую не могут разгадать до сих пор.
Может быть, в этом и есть главный парадокс «железного» человека: за стальной маской скрывалось тело, которое давно превратилось в прах. И только глаза — те самые, горящие, безумные глаза — продолжали гореть до самого конца.
