Для европейских дипломатов и восточных путешественников встреча с русскими всегда была культурным шоком. Их ожидания разбивались о реальность, открывая непривычный и загадочный антропологический тип, рожденный на границе миров.
Князь-варвар и русы «подобные пальмам»
Одно из первых детальных описаний облика руса оставил византийский историк Лев Диакон, увидевший князя Святослава Игоревича в X веке. Его портрет шокировал носителей изнеженной константинопольской эстетики:
«Он был умеренного роста... с мохнатыми бровями и светло-синими глазами, курносый, безбородый, с густыми, чрезмерно длинными волосами над верхней губой. Голова у него была совершенно голая, но с одной стороны ее свисал клок волос — признак знатности рода... но выглядел он угрюмым и диким».
Выбритая голова с «оселедцем» (чубом) ассоциировалась у византийцев с шутами, но для Святослава это был знак воинской доблести — традиция, которую позднее унаследуют запорожские казаки.
Совершенно иное, почти восторженное описание оставил арабский дипломат Ахмад ибн Фадлан, встретивший русов на Волге в 922 году:
«Я не видел людей с более совершенными телами, чем они. Они подобны пальмам, румяны, красны».
Ученые полагают, что такой статный, «красный» (то есть красивый, цветущий) облик был характерен для славян-полян Среднего Поднепровья.
Между Европой и Азией: взгляд эпохи Просвещения
К XVII-XVIII векам в Европе сложился устойчивый образ русских как народа «варварского», отставшего в развитии, но при этом непонятного и непохожего. Французский дипломат Фуа де ла Нёвилль в 1698 году с удивлением отмечал экзотические, с его точки зрения, черты:
Мужчины одеваются по-польски, а женщины — по-турецки, писал он. Щегольство москвичек повергало француза в смятение: «Они красят себе лицо, бреют брови, места коих раскрашивают в разнообразные цвета».
Почему Ленину после покушения долго не вызывали врача
Нелестно описал де ла Нёвилль и юных соправителей — Ивана V и Петра I. Первого он назвал «страшно безобразным» и жалким, а будущего императора Петра, хоть и признал рослым и хорошо сложенным, наделил неприятной деталью: «глаза у него довольно большие, но блуждающие... голова у него постоянно трясется».
«Нетронутый древний тип»: взгляд этнографа
В XIX веке интерес сместился в научное русло. Этнограф Густав-Теодор Паули в своем фундаментальном труде отмечал, что русский народ, при всей своей славянской основе, формировался в горниле постоянных внешних влияний. Особенно он выделял жителей удаленных губерний — потомков вольных крестьян, сохранивших, по его мнению, исконные черты:
«Они высокого роста, сильны, сложены атлетически, у них большие выразительные глаза, благородные, ярко выраженные черты лица».
Этот образ — здорового, крепкого, «благородного дикаря» — стал еще одним устойчивым штрихом в собирательном портрете русского человека, каким его веками видел внешний мир.
