Утверждение, вынесенное в заголовок, звучит почти как сенсация. Донские казачки — эти статные, круглолицые женщины с гордой осанкой и яркими нарядами — кажутся воплощением южнорусской красоты. И всё же разговоры об их «нерусской крови» имеют под собой определённую почву, только коренится она не в генетике, а в истории, которую долго рассказывали неправильно. Современные исследования, включая работы по популяционной генетике, дают неожиданный ответ: генетически донские казаки (и мужчины, и женщины) ближе всего к восточным славянам, а не к кавказским или тюркским народам. Миф о «почти полном отсутствии русской крови» — это наследие старых теорий, которые наука сегодня опровергает.
Что говорят гены, а не легенды
Начнём с самого строгого аргумента. В 2016 году в журнале «Генетика» вышла работа М. И. Чухряевой и коллег, посвящённая генофонду верхнедонских казаков. Исследование STR-гаплотипов Y-хромосомы (передающейся по мужской линии) показало: казаки генетически близки к восточнославянским популяциям — в частности, к южным и центральным русским, а также к украинцам . Программа Haplomatch, разработанная специально для сравнения больших массивов гаплотипов, выявила «генетическую близость казаков к восточнославянским популяциям», что подтверждает гипотезу об их происхождении «в основном за счёт иммиграции из России и Украины» .
Более поздняя диссертационная работа, выполненная в Медико-генетическом научном центре, уточняет картину. На карте генетических расстояний зоны, сходные с казаками, расположены в южных областях России и на Украине. Кавказские популяции (абхазы, шапсуги, черкесы) демонстрируют «выраженные отличия» от генофонда донских казаков. Турки и калмыки также «генетически весьма далеки» от них . Иными словами, если искать в донских казачках «нерусскую кровь», то искать её нужно не там, где обычно ищут — не на Кавказе и не в степях.
Откуда взялся миф о «черкешенках»
Самая живучая версия гласит: казаки, годами жившие без семей, брали в жёны пленных черкешенок, турчанок, татарок. Отсюда, дескать, и «восточная» внешность донских казачек, и их любовь к ярким тканям, шароварам и сложным головным уборам. Эта версия кочует по популярным текстам, но документы её не подтверждают.
Исследование матримониальных связей донских казаков в XVIII — начале XIX века выявило многочисленные браки с гречанками, сербками, польками. Документально зафиксирован лишь один случай женитьбы на пленной турчанке . Казаки, вопреки легенде, предпочитали славянок. Более того, даже если женщина попадала в казачью среду «ясыркой» (пленницей), она проходила через православный обряд и растворялась в русско-украинской среде, а не создавала отдельный «нерусский» генетический пласт.
Что касается пресловутых «черкесских» нарядов, то культурологический анализ женских обрядовых песен в местах наиболее ранних казачьих поселений показал их украинское, малороссийское происхождение . Костюм с шароварами и кубельком, который сегодня воспринимается как «казачий Восток», складывался под влиянием самых разных традиций — но не потому, что женщины были «чужой крови», а потому что Дон был перекрёстком торговых и культурных путей.
Кого на самом деле «не было»
Теперь о том, чего в донских казачках действительно почти не было. Речь не о «русской крови» в целом, а о конкретных компонентах, которые приписывала им молва. Кавказского генетического вклада у донских казаков не обнаружено . Тюркский (ногайский) элемент присутствует, но он невелик — около 5% по некоторым оценкам, и связан с «татарской прослойкой» в Войске Донском, а не с массовыми браками с кочевницами .
Иными словами, если формулировать честно: в донских казачках почти не было не «русской крови» вообще, а кавказской и в значительной степени тюркской. Русская и украинская основа оказалась настолько мощной, что поглотила немногочисленные иноэтничные включения, не изменив общей картины.
Почему казачки выглядят «иначе»
Тогда откуда берётся визуальное ощущение «нерусскости»? Ответ лежит в культуре, а не в хромосомах. Донские казачки на Нижнем Дону носили шаровары, яркие платья, сложные головные уборы — шлычки, колпаки, файшонки. Этот костюм действительно отличался от того, что носили крестьянки центральной России. Но объясняется это не «кровью», а условиями жизни: близостью к Кавказу и Турции, торговлей, походами, в которых казаки привозили ткани и украшения. Женщины перенимали элементы одежды у соседей, но это не значит, что они были их дочерьми.
Портреты и описания донских казачек XIX века фиксируют «белокожих, круглолицых» женщин с каштановыми волосами. Худые девушки «не были по нраву ни для женщин, ни для мужчин» . Этот идеал красоты — южнорусский, а не кавказский. Он совпадает с тем, что мы знаем о генетике: перед нами восточнославянская популяция с местными культурными особенностями.
Что это меняет
Спор о «крови» донских казачек — это на самом деле спор о том, кем считать казачество: отдельным народом, «особым этносом» или частью русского мира. Генетика здесь однозначна: казаки — субэтническая группа в составе русского народа, сформировавшаяся на восточнославянской основе с незначительными включениями соседних народов . Женщины, которые становились казачками, были в основном русскими и украинками. Их потомки сохранили генетическую близость к этим populations, а культурное своеобразие Дона — это результат истории, а не «чужой крови».
Так что утверждение «в донских казачках почти не было русской крови» — миф, причём вредный. Он питается старыми теориями о «нерусском» происхождении казаков, которые возникали в среде самих казаков в XVIII–XIX веках, когда приём в казачество был закрыт и сословная идентичность стала важнее этнической . Наука сегодня говорит другое: донские казачки были и остаются восточнославянскими женщинами с яркой культурой, но не с «чужой» генетикой. Их сила — не в отсутствии русской крови, а в том, что они сумели создать на Дону особый мир, в котором русская основа органично сплелась с местными обычаями. И это куда интереснее, чем выдуманные «черкесские пленницы».
