«Достал пистолет и пристрелил Геринга прямо в суде»: что в США писали про советского прокурора Нюрнберга
Весной 1946 года мир, ещё не остывший после Второй мировой войны, замер в ожидании приговора главным нацистским преступникам. Нюрнбергский процесс был не просто судом — он был актом исторического возмездия. И вдруг, в разгар этого великого действа, по миру прокатилась сенсация, от которой у читателей газет перехватывало дыхание: главный обвинитель от СССР Роман Руденко, не выдержав наглого поведения Германа Геринга, достал пистолет и застрелил его прямо в зале суда. Невероятно, но многие в эту «утку» поверили.
Что же на самом деле скрывалось за этой историей, превратившей советского прокурора в героя газетных передовиц? И почему американские журналисты так легко поверили в то, чего никогда не происходило?
«Сталинский прокурор»: человек с тёмным прошлым
Чтобы понять, почему этот слух оказался таким живучим, нужно заглянуть в биографию Романа Андреевича Руденко. Она была стремительной и суровой. Выходец из украинского местечка Носовка (ныне Черниговская область), он по партийной путёвке попал в органы прокуратуры и уже к 30 годам стал прокурором Донецкой области.
Это была эпоха «большого террора», и Руденко входил в печально известную «тройку» НКВД. По некоторым данным, именно он лично застрелил организатора забастовки политических заключённых-поляков на шахте, после чего бунт был подавлен пулемётами. За это самоуправство генеральный прокурор Вышинский отстранил Руденко от должности.
Однако с началом войны кадровый голод вернул его на службу. К моменту Победы Руденко был прокурором Украинской ССР. Именно его Сталин неожиданно для многих назначил главным обвинителем в Нюрнберге, хотя на эту роль прочили самого Вышинского. Назначение Руденко стало сигналом: молодой, жёсткий, проверенный в деле.
Газетная «утка», взорвавшая мир
Но если о Вышинском и без того знал весь мир, то Роман Руденко стал знаменит именно благодаря Нюрнбергскому процессу. Впрочем, эта слава сыграла с ним злую шутку.
Как писал журналист Аркадий Полторак, автор книги «Нюрнбергский эпилог», возглавлявший секретариат советской делегации в Нюрнберге, во время судебного разбирательства распространился слух о том, что Роман Андреевич, возмущённый наглым поведением Германа Геринга, прямо в ходе допроса достал пистолет и застрелил нациста.
Атмосфера в Нюрнберге в начале 1946 года накалилась до предела. Геринг, второй человек в Третьем рейхе, вёл себя на процессе на удивление развязно. Он улыбался, шутил, сыпал каверзными вопросами, пытаясь запутать обвинителей. Казалось, глава люфтваффе чувствовал себя хозяином положения.
Руденко методично готовился к перекрёстному допросу. Он досконально изучил документы и не собирался давать спуску. Как вспоминал Марк Рагинский, помощник главного обвинителя от СССР, после предъявления неопровержимых документальных доказательств наглый рейхсмаршал сник.
Именно в эти дни один из американских журналистов, наблюдавший за драматическим противостоянием, сказал, что Руденко буквально расстреливает Геринга пулемётной очередью своих вопросов. Это была фигура речи. Но в редакции американской армейской газеты Stars and Stripes решили: почему бы не подать это как реальный выстрел?
10 апреля 1946 года газета Stars and Stripes вышла с заголовком, от которого у читателей перехватило дыхание: советский главный обвинитель Роман Руденко, не стерпев наглого поведения Германа Геринга, прямо в зале суда выхватил пистолет и застрелил нациста №2. Новость разлетелась мгновенно. Её перепечатали несколько информационных агентств. Мир поверил: ну а как иначе, если речь идёт о «сталинском прокуроре», чья репутация и без того гремела суровостью?
Реакция: от изумления до едкого цинизма
Члены советской делегации, по словам историка Александра Звягинцева, автора книги «Руденко. Главный обвинитель Нюрнбергского трибунала», были ошеломлены такой вопиющей ложью. Для того чтобы не раздувать из газетной «утки» международный скандал, некоторые иностранцы пытались успокоить своих коллег из СССР.
Так, к Полтораку подошёл американский журналист и, попросив его не волноваться, заявил: «Какая разница, как было покончено с Герингом? Как будто ему пришлось бы легче, если бы мы написали, что он принял яд». В этой фразе — весь цинизм газетной кухни: правда не важна, важна сенсация.
Тем временем слух разрастался. В некоторых версиях фигурировал даже председатель Международного трибунала лорд Лоуренс, который будто бы выхватил из-под своей чёрной мантии пистолет и выстрелил в Геринга. Другие источники утверждали, что стрелял именно Руденко.
Что было на самом деле
Герман Геринг не был застрелен в зале суда. Он умер, приняв цианистый калий за несколько часов до казни, назначенной на 16 октября 1946 года. Каким образом яд попал к нему в камеру, до сих пор остаётся предметом споров историков.
Что касается Руденко, он благополучно пережил Нюрнбергский процесс и впоследствии сделал блестящую карьеру. С 1953 по 1981 год он занимал пост Генерального прокурора СССР. Его именем названы улицы в ряде городов, ему установлены памятники.
Но газетная «утка» осталась. И сегодня, перелистывая подшивки старых газет, можно наткнуться на заголовки, от которых мороз идёт по коже: «Руденко застрелил Геринга в суде!».
Почему все поверили?
История с «выстрелом» Руденко — это не просто курьёзный случай из жизни газетной кухни. Она раскрывает несколько важных механизмов массового сознания.
Во-первых, образ «сталинского прокурора» работал на эту легенду. Человек, входивший в тройку НКВД, лично расстреливавший бунтовщиков, — от него можно было ожидать чего угодно. Репутация Руденко была настолько суровой, что публика готова была поверить в любой, самый немыслимый поступок.
Во-вторых, атмосфера Нюрнбергского процесса располагала к таким слухам. Это был суд века, где вершилась история. Каждый день приносил новые откровения о зверствах нацистов. Геринг вёл себя вызывающе, и многие зрители в зале, включая журналистов, мечтали о том, чтобы кто-то его остановил.
В-третьих, сказалась специфика работы военных корреспондентов. Stars and Stripes — это не «Нью-Йорк Таймс» с её строгой фактчекинговой культурой. Это газета для солдат, где сенсации ценятся выше, чем точность.
Ирония судьбы
В этой истории есть и горькая ирония. Роман Руденко, человек, который сам участвовал в репрессиях и по чьим приказам гибли люди, стал жертвой газетной «утки», сделавшей его убийцей в ещё более чудовищном масштабе. Его реальные преступления были скрыты завесой тайны, а вымышленное — облетело весь мир.
Сам Руденко никогда публично не комментировал эту историю. Возможно, он считал ниже своего достоинства опровергать газетные выдумки. А возможно, понимал: в глазах миллионов людей он уже навсегда останется тем самым прокурором, который выхватил пистолет в зале суда.
Так легенда побеждает факты. Вымысел оказывается живучее реальности. А газетная «утка», рождённая из неудачной метафоры, продолжает жить своей жизнью, пугая и завораживая читателей спустя десятилетия.
Что осталось за скобками
Геринг действительно умер в ночь перед казнью. Но не от пули Руденко, а от яда, который ему кто-то передал. Кто именно — неизвестно до сих пор. Возможно, это был американский офицер, возможно, немецкий врач, а может быть, сам Геринг заранее спрятал ампулу.
Но в массовом сознании закрепилась другая версия: та, где советский прокурор в гневе хватается за пистолет. И эта версия, при всей её абсурдности, стала частью мифологии Нюрнбергского процесса.
Так что же писали американцы про советского прокурора? Они писали то, что хотели прочитать их читатели. Историю о возмездии, о том, как справедливость настигает зло не в виде сухого юридического вердикта, а в виде пули, выпущенной в разгар суда. История оказалась слишком хорошей, чтобы проверять факты. И слишком живучей, чтобы умереть.
