«Джугашвили невыносим»: как Сталин доводил до исступления Свердлова во время туруханской ссылки
В истории русской революции 1917 года Яков Свердлов и Иосиф Сталин обычно стоят рядом — организаторы переворота, соратники Ленина, члены первого советского правительства. Но мало кто знает, что за несколько лет до этого, в далёкой сибирской ссылке, они были соседями по избе. И жили так плохо, что Свердлов сбежал от Сталина на другую квартиру, а потом умолял перевести его в другое село.
Двое в избе не считая собаки
В 1913 году Яков Свердлов и Иосиф Сталин после очередного побега из ссылки были пойманы и высланы в Туруханский край — одно из самых суровых мест в Енисейской губернии. Их определили в поселок Курейка, в избу Тарасеевых. Жить ссыльным пришлось под одной крышей.
Хозяйка дома, Анфиса Степановна Тарасеева, позже вспоминала: терпеть друг друга мужчины не могли. Более того, по её словам, Сталин — она звала его «Рябой» — плевал соседу в суп, и тому приходилось отказываться от еды. Делал он это настолько регулярно, что Свердлов предпочитал готовить себе отдельно.
Но самое унизительное, по свидетельствам, — это собака. Сталин приручил пса и назвал его... Яшкой. Свердлова, носившего то же имя, это, мягко говоря, раздражало. Собака имела привычку лаять по ночам, и каждый раз Сталин громко успокаивал её: «Яшка, спи!», «Яшка, не мешай!». Соседская овчарка тоже носила имя Чингисхан — и её Сталин постоянно дразнил, натравливая на Свердлова.
Сталин-лодырь
По воспоминаниям А. С. Аллилуевой, сестры второй жены вождя, Сталин под любыми предлогами уклонялся от домашних обязанностей. Когда наступала его очередь дежурить по кухне, он специально готовил несъедобную пищу — и Свердлову приходилось переделывать всё заново. Мыть посуду Сталин тоже не любил. По словам Аллилуевой, он ставил грязную миску на пол, и её вылизывала собака.
Сам Никита Хрущёв в мемуарах писал, что Сталин признавался ему: «Ненавижу мыть посуду. Я лучше её разобью, чем буду мыть». И разбивал. Свердлов после каждого приёма пищи мыл тарелки и ложки, за что Сталин называл его «чистюлей» и упрекал в мещанстве.
Неудивительно, что Тарасеевы искренне считали главным в этой паре именно Якова, а не «Рябого». Свердлов был аккуратен, ответственен, сам убирал, сам готовил — за двоих. Сталин же всё время отлынивал, ссылаясь то на усталость, то на нездоровье, то на «революционную занятость».
Покушение на Свердлова
Позже, уже на следующий год ссылки, отношения перешли грань бытовой неприязни. По свидетельству историков, Сталин подговорил уголовников, находившихся в той же ссылке, расправиться со Свердловым. Ночью несколько человек ворвались в избу. Защищаясь, Свердлов закричал. Борис Иванов — ещё один ссыльный — услышал шум, схватил тяжёлую деревянную скамью и бросился на нападавших. Те разбежались. Спасённый Свердлов больше не мог оставаться под одной крышей со Сталиным. Он съехал к другому хозяину, а затем добился перевода в другое село — далеко от Курейки.
«Невыносимый Джугашвили»
В письмах жене Свердлов сначала пытался быть дипломатичным: писал, что Сталин «парень хороший, но слишком большой индивидуалист в обыденной жизни». Но после нескольких месяцев такой жизни и особенно после истории с покушением, он жаловался уже откровенно: «Джугашвили невыносим, жить с ним невозможно».
Сам же Сталин, как утверждают некоторые источники, впоследствии отзывался о Свердлове как о «мещанине и чистюле» и даже якобы сказал: «Свердлов был слабак. В ссылке всё время плакал и жаловался». Другой советский деятель, Лев Троцкий, впоследствии цинично заметил: «Если бы Сталин тогда утопил Свердлова в Енисее — никто бы не расстроился. Но он не утопил, а потом Свердлов стал его начальником. Это и определило их дальнейшие отношения».
В 1919 году, когда Свердлов скоропостижно скончался от испанки в возрасте 33 лет, Сталин в официальной речи назвал его «вдохновителем и организатором Октября». Но те, кто знал, что происходило в Курейке, понимали: для Сталина тот день, возможно, оказался не только траурным, но и освобождающим. Соседа, который видел его слабость и чистоплотность, не стало. Началась другая эпоха. Эпоха, в которой Сталин не терпел рядом с собой ни «чистюль», ни свидетелей своей ссыльной молодости. И очень быстро свидетелей этих событий не осталось. Ни Бориса Иванова, ни уголовников из Курейки, ни самой Анфисы Тарасеевой. А имя «Яшка» было навсегда забыто. Осталась только собака. И та, по слухам, вскоре исчезла.
