Гений, каких рождаются единицы на столетие. Его голос — густой, раскатистый, проникающий в самую душу — приводил в восторг миллионы. Он купался в лучах мировой славы, его боготворили и в России, и в Европе, и в Америке. Но за этим ослепительным фасадом скрывался человек, с которым современникам было невероятно трудно. К концу жизни у Шаляпина почти не осталось друзей. И дело здесь не в зависти к его таланту. Причины, по которым великого баса недолюбливали, а порой и открыто ненавидели, лежали в его характере, поступках и той пропасти, что разверзлась между ним и его родиной.
От крестьянского парня до «барина»: комплекс неполноценности
Удивительно, но человек, ставший голосом русской души, до конца своих дней стеснялся собственного происхождения. Выходец из крестьянской семьи, сумевший взлететь к вершинам мировой славы, Шаляпин словно застрял между двумя мирами. Он не мог до конца стать своим ни в одном из них.
По воспоминаниям современников, отдыхая в деревне у друзей, он не находил общий язык с крестьянами. Он надевал на себя маску: вот он, парень-рубаха, душа нараспашку, но одновременно и «барин», который вечно жалуется на судьбу. Этот внутренний надрыв, столь свойственный русскому человеку, создавал вокруг него ауру неискренности.
Крестьяне, напротив, боготворили «золотого парня», но сам Шаляпин, по иронии судьбы, так и не смог принять свою «низовую» сущность. Возможно, именно этот разлад с собственными корнями делал его таким колючим и обидчивым.
Савва Мамонтов и удар в спину
Отношение Шаляпина к своему главному благодетелю, Савве Ивановичу Мамонтову, стало для многих современников символом его чёрной неблагодарности. Именно этот великий меценат, заметив талантливого, но непризнанного певца, в 1896 году уговорил его покинуть Мариинский театр и перейти в свою Московскую частную оперу. Слова Мамонтова «Феденька, вы можете делать в этом театре все, что хотите!» стали для Шаляпина откровением, «одели душу мою в одежды праздничные».
Позже Шаляпин признавал, что годы работы у Мамонтова были для него важнейшими. Однако его последующее поведение перечеркнуло любую благодарность. Желая проверить отношение Мамонтова, Шаляпин потребовал платить ему не помесячно, а за каждый спектакль — дескать, любишь — плати. Когда же его упрекнули в неблагодарности, он цинично парировал: «А каменщикам, которые театр строили, я тоже должен быть благодарен?». А когда Мамонтов разорился, Шаляпин, по слухам, ни разу его не навестил. Для русского общества того времени, где меценатство и чувство долга ставились высоко, это было непростительным падением.
Скандальный нрав и «разбойничий» характер
Современники в один голос утверждали: у Шаляпина был ужасный, склочный характер. Не проходило и дня, чтобы он с кем-то не поссорился. Однажды, перед исполнением главной партии в «Борисе Годунове», он умудрился поссориться с дирижёром, парикмахером и… хором. Писатель Иван Бунин вспоминал, что дело было не в политических взглядах Шаляпина, а в его «разбойничьем» характере. Управлять им было невозможно.
Некоторые критики отмечали его «дикость» и недостаток культуры. «У него было актёрское нутро, но не было культуры», — писали о нём. Это не значит, что он был необразован, но его поведение, его взрывной темперамент, его неумение держать себя в рамках светских приличий создавали ему репутацию человека необузданного и опасного.
Политический изгой: между двух огней
Отношение к Шаляпину стало особенно враждебным после 1917 года. Он оказался между двух огней: его презирали и в Советской России, и в эмиграции.
В Советской республике его не могли простить за то, что он, «народный артист», уехал за границу. Травлю против него начал Владимир Маяковский, посвятивший певцу злые стихи. После смерти Шаляпина в 1938 году советская пресса писала, что он «променял родину на длинный рубль», а его талант давно иссяк. Сам Шаляпин платил взаимностью, сравнивая коммунистический режим с «бездушными объятиями робота» и поклявшись, что не поедет к большевикам «ни живым, ни мёртвым».
Среди эмигрантов его тоже не жаловали. Одни попрекали его за былые почести при Императорском дворе, другие не могли простить ему звания «Народного артиста Республики», полученного от большевиков. Его обвиняли в продажности и лжи. В глазах многих он был хамелеоном, который приспосабливался к любой власти.
Разрыв с Горьким: финал дружбы
Даже его долгая дружба с Максимом Горьким, длившаяся более четверти века, не выдержала испытания временем. Горький, возвращаясь с триумфом в СССР, уговаривал Шаляпина последовать его примеру, но певец отказался. Окончательный разрыв произошёл из-за денег: Шаляпин потребовал от советского издательства гонорар за автобиографию «Страницы моей жизни». Проблема была в том, что книгу фактически написал Горький. Искра политического и личного непонимания разгорелась в пламя, уничтожившее их многолетнюю дружбу.
Фёдора Шаляпина не любили за то, что он был слишком сложным, слишком противоречивым. Он был гением, и его гениальность не умещалась в прокрустово ложе светских условностей, политических лозунгов или человеческой благодарности. Он мог быть неблагодарным, скандальным и неуживчивым. Но именно эта внутренняя буря, этот надрыв и делали его искусство таким пронзительным. Его не любили, потому что он не был удобным. Он был — великим.
