Июль 1807 года. Александр I и Наполеон скрепляют рукопожатие на плоту посреди Немана — так рождается Тильзитский мир. Для России это означало не только союз с Францией, но и автоматическое превращение Англии и всех её союзников во врагов. А одним из таких союзников была Швеция. Император Александр, человек дальновидный, мгновенно уловил возможность, которую подарила ему большая европейская политика. Старый спор о Финляндии — этой северной территории, которую Россия уже дважды кусала в XVIII веке, отхватывая Выборг и Хамину, — можно было закрыть раз и навсегда. Повод был найден, и механизм войны запущен.
Внезапный удар по льду и снегам
Зимой 1807–1808 годов в тайне от всего мира готовился русский корпус генерала Фёдора Буксгевдена — 26 тысяч штыков, три дивизии, одна из которых под командованием прославленного Петра Багратиона. Шведы, имевшие в Финляндии около 19 тысяч человек, рассредоточенных по гарнизонам, о нападении не догадывались. Им казалось, что зима — лучшее время для передышки. Они ошибались.
9 февраля 1808 года русская армия без объявления войны перешла границу. Спустя всего девять дней пал Гельсингфорс, а главные силы шведов оказались заперты в мощной крепости Свеаборг. Она была неприступна, имела огромные запасы провианта и могла держаться месяцами. Но 26 апреля крепость капитулировала. Шведские историки до сих пор горько шутят: русские не взяли Свеаборг штурмом — они его попросту купили, подкупив местных генералов. Так это или нет, но крепость пала, и путь вглубь Финляндии был открыт.
Ледовый поход и ошибка короля
Тем временем русские войска, проявив чудеса отваги, по льду Ботнического залива заняли Аландские острова и даже Готланд — исконно шведскую территорию. А затем фортуна отвернулась: шведы консолидировались, подтянули резервы, и с помощью английского флота вернули себе и Готланд, и Аланды. В центральной Финляндии русские части потерпели несколько поражений. Казалось, кампания буксует.
Но Александр I не собирался отступать. Он перегруппировал силы, увеличил армию до 34 тысяч и поставил во главе двух оперативных групп Барклая-де-Толли и Николая Раевского — будущих героев 1812 года. Они выправили ситуацию. В сентябре на театр военных действий лично прибыл шведский король Густав IV — с английским флотом и десантом под Гельсингфорсом. Десант был разбит наголову. Король, осознав безнадёжность, запросил перемирия.
Перемирие, которого не было
Буксгевден, уставший от войны, согласился на перемирие. Но Александр I, получив доклад, пришёл в ярость: никаких перемирий! Война продолжается до полной победы. К зиме русские войска овладели всей Северной Финляндией, выйдя к Торнео — современной границе со Швецией.
Наступил 1809 год. Император поставил цель амбициозную и дерзкую: взять Стокгольм. 1 марта русская армия тремя колоннами двинулась по льду Ботнического залива. Это был почти фантастический марш-бросок — через замёрзшее море, под ветром и снегом. Отряд генерала Кульнёва 7 марта достиг предместий шведской столицы. Стокгольм замер в ужасе.
Но столице повезло: именно в этот момент в Швеции произошёл государственный переворот. Густав IV был свергнут, на престол взошёл Карл XIII, а его преемником объявили наполеоновского маршала Бернадотта (который, кстати, позже станет заклятым врагом Бонапарта). Новый король немедленно запросил мира. Русский главнокомандующий Кнорринг, испугавшись скорого вскрытия льдов, согласился.
Александр I вновь был в бешенстве. Кнорринга отстранили, заменив на Барклая-де-Толли, но время было упущено — взять Стокгольм уже не представлялось возможным. Война затянулась до осени, и лишь 5 сентября 1809 года во Фридрихсгаме был подписан мирный договор. Финляндия полностью — от Торнео до Аландских островов — переходила в «вечное и нераздельное владение» России.
Финский гамбит
Казалось бы, победа. Но не тут-то было. С первых же шагов русская армия столкнулась с тем, чего не ожидала: финны не приняли захватчиков. Они восстали почти поголовно. Партизанская война вспыхнула с такой силой, что к апрелю 1808 года на фронте оставалось всего 4500 боеспособных солдат — остальные были заняты охраной тыла от бесчисленных диверсий. Военный историк Керсновский позже писал: война в Финляндии была похожа на попытку удержать воду в решете. Каждая новая победа над регулярной шведской армией означала новый виток партизанского сопротивления.
И тогда Александр I сделал ход, который изменил всё. Он понял: Финляндию нельзя удерживать силой — её нужно завоевать доверием.
16 марта 1808 года, в день официального объявления войны, император издал указ на весь мир: часть Финляндии, «которая до сих пор называлась шведской», отныне навечно присоединена к России. А 20 марта вышел манифест, который поверг в шок и шведов, и финнов, и всю Европу: Финляндия не становится губернией. Она становится Великим княжеством Финляндским со своим сеймом, своими законами и собственной автономией.
В феврале 1809 года в Борго (нынешнем Порвоо) был созван сейм. 16 марта император лично открыл его, произнеся речь на французском — языке европейской дипломатии. Он торжественно обещал сохранять конституцию Финляндии, все её «коренные законы». Депутаты присягнули на верность Всероссийскому императору и Великому князю Финляндскому. А самое удивительное — Александр слово сдержал: все налоги, собранные в Финляндии, оставались внутри княжества и шли на его нужды.
Так родился политический курьёз: самодержавный царь России становился в Финляндии конституционным монархом. Границы нового княжества провели так, что к нему отошли и земли, завоёванные у шведов ранее — Выборг, Кексгольм, всё Приладожье. Теперь граница Финляндии пролегала всего в 30 верстах от Петербурга. Близко, тревожно, но… законно.
Эта война стала последней в истории русско-шведских отношений. Россия получила то, к чему стремилась столетиями — выход к Ботническому заливу и полный контроль над Финляндией. Но главное: вместо разорённой колонии империя получила лояльное Великое княжество, которое впоследствии, даже обретя независимость в 1917 году, сохранило к России сложные, но уважительные отношения.
