Про Зимнюю войну принято говорить двумя фразами: «большая страна напала на маленькую» и «Красная армия показала свою слабость». Обе верны и обе ничего не объясняют. Куда интереснее другой вопрос. Советское руководство в ноябре 1939 года всерьёз рассчитывало, что через две-три недели войска будут в Хельсинки, а в Финляндии появится другое правительство. Ни того, ни другого не случилось. Сто пять дней спустя война закончилась мирным договором с теми самыми «белофиннами», которых в декабре обещали смести.
План на три недели
Генштаб готовил два варианта. Начальник Генштаба Борис Шапошников летом 1939 года предлагал считать Финляндию серьёзным противником: наступление через укреплённый Карельский перешеек потребует нескольких месяцев и крупных сил. Сталину этот подход не понравился, и разработку передали Ленинградскому военному округу. Командующий округом Кирилл Мерецков представил план, который укладывался в две-три недели: 7-я армия прорывает оборону на перешейке, берёт Выборг, дальше — дорога на Хельсинки. Одновременно четыре армии наступают на севере и в Карелии, чтобы перерезать страну по линии Суомуссалми — Оулу и отрезать Финляндию от Швеции.
Расчёт строился не на одной только силе. 1 декабря 1939 года, на второй день войны, в занятом Терийоки объявили о создании «Народного правительства Финляндской Демократической Республики» во главе с Отто Куусиненом. Москва тут же подписала с ним договор о дружбе. Смысл был прозрачен: с законным правительством в Хельсинки переговоров не будет, его заменит другое. Историки Николай и Владимир Барышниковы, Михаил Мельтюхов, Павел Аптекарь на основе документов, опубликованных в двухтомнике «Зимняя война 1939–1940» Института всеобщей истории, сходятся в том, что речь шла о смене режима в Финляндии, а не только об отодвигании границы от Ленинграда.
Иными словами, в декабре 1939-го Хельсинки был целью. Это не домысел — это логика Терийокского правительства.
Что пошло не так в декабре
Первые дни выглядели как подтверждение плана: 7-я армия прошла предполье перешейка. Но к 6–10 декабря она уперлась в линию Маннергейма, и дальше дело не двинулось. Разведка оценивала финские укрепления неверно: ни точного расположения дотов, ни их прочности в штабах не знали, а бетонные сооружения второго поколения — «миллионники» в районе Сумма, — которые не брала дивизионная артиллерия, стали неприятным открытием. Штурмы 17–20 декабря захлебнулись. Войска атаковали в лоб, танки отрывались от пехоты и сгорали, пехота ложилась под пулемётами.
На севере вышло хуже. Советские дивизии могли двигаться только по дорогам — в лесу при метровом снеге техника и обозы не проходили. Колонна длиной в десятки километров на единственной дороге оказалась идеальной мишенью. Финские лыжные батальоны рубили её на куски, окружали каждый кусок и держали в «мотти» — так финны называют сложенную для сушки поленницу. Так в Суомуссалми в декабре разгромили 163-ю дивизию, а в первой декаде января на Раатской дороге — 44-ю, переброшенную с Украины и к зиме не готовую. Командир 44-й Алексей Виноградов, начштаба и начальник политотдела были расстреляны перед строем 11 января 1940 года. В Приладожской Карелии в котлах под Леметти сидели 18-я дивизия и 34-я танковая бригада; деблокировать их так и не удалось.
Погода добавила своего. Январь 1940 года был аномально холодным, под минус сорок. Обморожения выкашивали части не хуже огня. Приказы Ставки конца декабря зафиксировали то, что видели все: войска не умеют воевать в лесу и зимой, связь не работает, командиры не знают местности и боятся самостоятельных решений.
Февраль: прорыв, но уже с другими целями.
7 января 1940 года Сталин создал Северо-Западный фронт под командованием Семёна Тимошенко. Мерецков остался на 7-й армии, 13-ю получил Владимир Грендаль, артиллерист, хорошо понимавший, что линию Маннергейма надо не атаковать, а разрушать. Месяц ушёл на то, чтобы делать то, что не сделали в ноябре: подвозили тяжёлые орудия, учили пехоту взаимодействовать с танками, отрабатывали штурм дотов на макетах, пристреливали каждое сооружение.
11 февраля началось наступление, 15-го фронт у Суммы треснул, к концу февраля финны отошли на тыловую позицию, в начале марта 7-я армия вышла к Выборгу и по льду залива обходила его с запада. Армия, которая в декабре не могла взять одну линию дотов, в марте штурмовала город. Этот контраст — главный аргумент в споре о «слабости Красной армии»: дело было не в солдате, а в подготовке, которую в декабре сочли лишней.
Но к марту Хельсинки уже не был целью. Это ключевой момент, который обычно упускают. Ещё в конце января Москва через посла в Стокгольме Александру Коллонтай дала понять, что готова говорить с правительством Ристо Рюти. Правительство Куусинена исчезло из советской риторики, а в Московском договоре 12 марта 1940 года о нём нет ни слова. Финляндия уступила Карельский перешеек с Выборгом, часть Приладожья, сдала в аренду полуостров Ханко — и осталась независимой с тем же парламентом и тем же Маннергеймом.
Почему остановились
Причин несколько, и они складывались одна с другой.
Во-первых, время. Весенняя распутица в Финляндии превращала дороги и ледяные переправы в непроходимое месиво, а наступление по лесам и болотам на Хельсинки — ещё двести с лишним километров от Выборга — потребовало бы месяцев, которых не было.
Во-вторых, Запад. 14 декабря 1939 года Лигу Наций покинул СССР — её исключили. 5 февраля 1940 года Верховный военный совет Англии и Франции одобрил отправку экспедиционного корпуса в Финляндию через Норвегию и Швецию. Высадка откладывалась из-за позиции Осло и Стокгольма, но угроза была реальной, и Москва это знала. Затяжная война в Финляндии грозила превратиться в войну с западными союзниками на фоне пакта с Германией, которая в этом конфликте вела себя подчёркнуто нейтрально и финнам не помогала, но и в восторге от советских трудностей не была.
В-третьих, цена. По подсчётам группы Григория Кривошеева, безвозвратные потери Красной армии за сто пять дней значительно превышали финские. Продолжать войну до Хельсинки означало удвоить этот счёт.
В-четвёртых, цель стала недостижимой политически. Правительство Куусинена задумывалось под быструю победу: прийти в Хельсинки и передать ему власть. Когда стало ясно, что финны воюют единым фронтом, включая социал-демократов, на которых рассчитывали в Москве, марионеточный кабинет превратился в обузу. Легче было договориться с теми, кто реально контролировал страну.
Разбор полётов
14–17 апреля 1940 года Сталин собрал начальствующий состав на совещание по итогам войны; стенограмма опубликована в сборнике «Зимняя война: работа над ошибками». Речь Сталина там примечательна: он объяснил неудачи «культом традиций гражданской войны» — верой в лихой удар и презрением к технике, к штабной работе, к артиллерийской подготовке. Командиры говорили откровеннее: не хватало карт, лыж, автоматов, связи, понимания, зачем мы вообще туда идём.
Выводы делали быстро. Тимошенко стал наркомом обороны вместо Ворошилова, в армии вернули дисциплинарные нормы, ввели генеральские звания, пересмотрели боевую подготовку. Сделано было меньше, чем нужно, — лето 1941 года это показало. Но Зимняя война дала и другое: Гитлер и его генералы сочли Красную армию колоссом на глиняных ногах, и этот вывод оказался для них роковым.
