Есть в истории послесталинской эпохи сюжет, который до сих пор не даёт покоя ни профессиональным историкам, ни простым любителям копаться в архивных закоулках. Арест Лаврентия Павловича Берии, бывшего всесильного наркома внутренних дел, а к лету 1953 года — одного из первых лиц государства, обставлен таким количеством нестыковок и странностей, что даже спустя семьдесят с лишним лет они не потеряли своей притягательности. Но, пожалуй, самая показательная из них лежит на поверхности. Это фотографии. Точнее — их почти полное отсутствие.
Сценарий, написанный загодя
Чтобы понять, почему снимки арестованного Берии вызывают столько вопросов, нужно сначала вспомнить, как развивались события. Официальная версия гласит: 26 июня 1953 года Лаврентия Павловича взяли под стражу прямо на заседании Президиума ЦК КПСС. Группу захвата возглавил маршал Георгий Жуков, опиравшийся на офицеров Московского округа ПВО. Операция, как утверждают исследователи, готовилась заранее. Историк Владимир Кучин, автор «Всемирной волновой истории», указывает: Никита Хрущёв начал переговоры с ключевыми соратниками, в первую очередь с министром обороны Николаем Булганиным, ещё до возвращения Берии из Берлина. То есть к моменту формального ареста всё уже было решено.
Дальше — закрытый судебный процесс, начавшийся 18 декабря 1953 года. Берию и его ближайших сподвижников обвинили в организации массовых репрессий в сталинские годы, подготовке государственного переворота после смерти вождя и ряде других преступлений. Слушания длились всего несколько дней. Берия признал вину лишь частично. Специальное судебное присутствие Верховного суда СССР приговорило его к расстрелу с конфискацией имущества и лишением наград. Казнь, по официальной версии, состоялась в тот же день — 23 декабря 1953 года.
Всё складно. Слишком складно, если присмотреться к деталям.
Фото, которого нет
По установленным правилам того времени, в уголовное дело арестованного должны были подшить два снимка: анфас и в профиль. Это была рутинная, отработанная процедура, не знавшая исключений. У соратников Берии — например, у Богдана Кобулова — такие снимки есть. У самого же Лаврентия Павловича их нет.
В деле фигурирует лишь один снимок — и тот в три четверти. Бывший прокурор Андрей Сухомлинов, получивший доступ к материалам дела и изучивший его вдоль и поперёк, назвал это фото «комичным». Слово, может, и не самое академичное, но точное. На снимке запечатлён явно более молодой Берия. Историк Елена Прудникова в книге «1953. Смертельные игры» выдвигает версию: фотографию попросту изъяли во время обыска из семейного архива и уже потом подшили в дело. Если это так, то к моменту «официального» ареста Берия, скорее всего, был уже мёртв. А значит, фотографировать было просто некого.
Пенсне, которого не стало
Есть в этой истории и ещё одна деталь, которая на первый взгляд кажется мелочью, но на деле говорит о многом. Пенсне. Берия носил его постоянно — из-за слабого зрения. Однако на одних снимках он в пенсне, на других — без него. Юрий Мухин, автор книги «За что и как убили Сталина и Берию», обращал внимание: человек с серьёзной близорукостью не может обходиться без очков ни минуты. Берия же позволял себе ходить без пенсне. Объяснение, впрочем, может быть и вполне бытовым. Сын Лаврентия Павловича, Серго, в мемуарах «Мой отец Берия» писал, что Сталин не любил «окуляры» наркома и не раз просил сменить пенсне на очки. Берия огрызался: «Я не стану приделывать цепочку к моему пенсне. И вы тоже меня на цепь не посадите!». Так что снимал он пенсне, возможно, не по своей воле.
Но вот что важно: после ареста пенсне у Берии изъяли. Борис Соколов, автор издания «Двуликий Берия», предполагает: опасались, что арестованный использует осколки стёкол для самоубийства. В письмах, которые Берия якобы отправлял из тюрьмы в Президиум ЦК, он извиняется: «прошу прощения, что пишу не совсем связно и плохо в силу своего состояния, а также из-за слабости света и отсутствия пенсне». Историки до сих пор спорят, подлинные ли это письма. И тот факт, что Берия на разных фотографиях то в пенсне, то без него, используется как один из аргументов в пользу версии о фальшивке.
Стандартные процедуры, которых не было
Фотографии — не единственная лакуна в деле. Странности начались ещё до суда. Одна из главных загадок — отсутствие дактилоскопии. У арестованного Берии не были сняты отпечатки пальцев. Об этом пишет Заза Цквитария в книге «Берия без лжи. Кто должен каяться?», это же подтверждал и прокурор Сухомлинов. Стандартная процедура, обязательная для любого уголовного дела, — и её нет.
Алекс Громов в книге «Нарком Берия» делает следующий шаг: по его мнению, дактилоскопию не делали именно для того, чтобы избежать официального медицинского освидетельствования смерти. В акте о расстреле Берии отсутствует подпись врача, констатирующего смерть. Нет справки о кремации. Нет ни одной архивной или опубликованной фотографии, где Берия изображён в период после ареста и до расстрела.
Иными словами, весь документальный след, который должен был бы подтвердить: да, вот этот человек был арестован, вот он сидел, вот его судили, вот его расстреляли, — либо отсутствует, либо состоит из копий. Специалисты, изучавшие дело, выяснили: в нём нет ни одного подлинного оригинала документа. Только копии. Протоколы допросов и письма существуют исключительно в копиях. Ордера на арест Берии никогда не существовало — в отличие от других фигурантов дела.
Версия, которая объясняет всё
Если сложить эти факты вместе, получается картина, которую историки и публицисты обсуждают уже не одно десятилетие. Елена Прудникова, основываясь на анализе письменных источников и воспоминаниях современников, доказывает: Лаврентий Берия был убит при аресте, а весь судебный процесс является фальсификацией, призванной скрыть истинное положение дел.
Версия о том, что Берия погиб 26 июня 1953 года, представлена и в документальном фильме-расследовании журналиста Сергея Медведева, впервые показанном на Первом канале в 2014 году. Сын Берии, Серго, утверждал: в тот день отец был не арестован, а убит. Сообщение о перестрелке у дома на Малой Никитской он получил по телефону. Когда Серго приехал, его не пустили внутрь, но он увидел разбитые окна в кабинете отца — следы перестрелки между охранниками, защищавшими дом, и военными, которые пытались взять его штурмом.
Если это так, то суд над Берией — декорация. Закрытая, без свидетелей, без публики. Члены Президиума ЦК, которые хорошо знали подсудимого в лицо, на заседаниях не присутствовали — они слушали трансляцию в своих кабинетах. А значит, вместо Берии на скамье подсудимых вполне мог оказаться двойник. Четыре месяца между арестом и судом — достаточный срок, чтобы его подготовить.
Что осталось на снимках
Фотографии арестованного Берии — это не просто документальные артефакты. Это ключ к пониманию того, как работала машина государственной тайны в послесталинском СССР. Снимок в три четверти, который Сухомлинов назвал «комичным», — это не случайная оплошность следователей. Это след. След того, что фотографировать было некого. Или что фотографировали не того.
Дело Берии состояло из 45 томов, собранных за полгода. Внушительный объём. Но если в нём нет ни одного оригинала, ни одной обязательной фотографии, ни подписи врача, ни справки о кремации — что это за дело? Набор копий, призванных создать видимость законности. А фотографии, которых нет или которые есть, но не те, — самое наглядное доказательство того, что официальная версия не выдерживает проверки на прочность.
Ямантау хранит свои секреты в толще кварца. Дело Берии хранит свои — в отсутствии снимков. И то, и другое — молчание, которое говорит громче любых документов.
