Австро-Венгерский генеральный штаб в лице Франца Конрада фон Гётцендорфа строил планы на войну против России, исходя из одного ключевого допущения: русские армии развернутся медленно. Обширная территория, неразвитая сеть железных дорог, традиционная медлительность мобилизации — всё это, по расчётам Вены, давало недели форы. Расчёт оказался частично верен и одновременно катастрофически неточен. Русские действительно опаздывали — но не везде. И там, где они успели, произошло одно из самых крупных поражений австро-венгерской армии за всю её историю.
Галицийская битва продолжалась с 18 августа по 26 сентября 1914 года и охватила фронт протяжённостью около 400 километров — от Люблина до Днестра. По суммарному числу участвовавших войск и масштабу оперативного результата она не имела равных на Восточном фронте до Брусиловского прорыва 1916 года.
Силы и замыслы
Русский Юго-Западный фронт под командованием генерала Николая Иванова (начальник штаба — Михаил Алексеев) выставил четыре армии. На правом крыле стояли 4-я армия барона Антона фон Зальца и 5-я армия Павла Плеве, нацеленные на Люблин и Холм. На левом — 3-я армия Николая Рузского и 8-я армия Алексея Брусилова, задача которых состояла в наступлении на Львов с востока.
Австро-Венгрия развернула против них группу армий под номинальным командованием эрцгерцога Фридриха, при реальном руководстве того же Конрада. 1-я армия Виктора Данкля, 4-я армия Мориса Ауффенберга, 3-я армия Рудольфа Брудермана. Общая численность с обеих сторон — около полутора-двух миллионов человек на момент пика сражения.
Конрад рассчитывал разбить русских по частям: сначала ударить на Люблин через 1-ю армию, втянуть в бой и окружить русские силы в треугольнике между Вислой и Бугом, а потом повернуть против остальных. По существу — повторить что-то вроде Седана на восточноевропейских просторах.
Первые дни: тревожный счёт
Начало давало австрийцам основание для оптимизма. В сражении при Красник 23–25 августа 4-я русская армия была опрокинута армией Данкля и отступила. 5-я армия Плеве также оказалась в тяжёлом положении в ходе боёв под Томашовом и Комаровом: австрийцы вышли ей в тыл, угрожая окружением. Плеве вывел армию из ловушки, но ценой значительных потерь.
На левом русском крыле поначалу тоже ничего не решалось. Брудерман атаковал авангарды 3-й и 8-й армий до их полного сосредоточения.
Если бы всё решал только правый фланг — история имела бы другой финал.
Перелом у Гнилой Липы
28–30 августа на реке Гнилая Липа 3-я армия Рузского и 8-я армия Брусилова нанесли поражение австрийской 3-й армии Брудермана. Сражение под Городком (Гродеком) 3–11 сентября закрепило результат: австрийский фронт на этом направлении был прорван. Брудермана сменил Светозар Бороевич, но переломить ситуацию было уже невозможно.
Брусилов действовал с той цепкостью, которая станет его фирменным стилем в 1916 году: не ждать завершения развёртывания, атаковать по частям, не давать противнику укрепиться. Его 8-я армия гнала австрийцев, не позволяя им занять оборонительные рубежи.
На правом фланге тем временем положение стабилизировалось. Данкль и Ауффенберг перенапряглись в попытке окружить 5-ю армию Плеве — и, когда поступили тревожные донесения с южного участка, резервов для манёвра уже не оставалось.
Львов: символ и стратегия
3 сентября 1914 года русские войска вошли в Львов (Лемберг). Это был не просто крупный город — столица Галиции с населением почти 200 тысяч человек, административный и культурный центр провинции. Взятие Лемберга произвело огромное моральное впечатление: в Австро-Венгрии это воспринималось как катастрофа сравнимая с потерей Вены.
Конрад предпринял контрнаступление на реке Городок — последнюю попытку восстановить положение до того, как фронт окончательно рухнет. Сражение 3–11 сентября кончилось ничем для австрийцев и вынудило их начать общий отход за Сан.
Перемышль как мерило поражения
Отступая, австро-венгерские части оставили в окружении крепость Перемышль — один из мощнейших фортификационных узлов центральной Европы. Гарнизон насчитывал свыше 120 тысяч человек. Осада длилась до 22 марта 1915 года, когда комендант Германн Кусманек сдал крепость. В плен попало около 117 тысяч солдат и офицеров — рекордная цифра для Первой мировой на тот момент.
Само по себе падение Перемышля стало финальным эпилогом Галицийской битвы: операция, начатая в августе 1914 года, юридически завершилась взятием этой твердыни полугодом позже.
Цифры, которые говорят сами за себя
Австро-Венгерские потери в ходе самой битвы — убитыми, ранеными и пленными — составили, по различным оценкам, от 300 до 400 тысяч человек. Русский Юго-Западный фронт потерял около 230–250 тысяч. Соотношение потерь при наступлении на укреплённые позиции само по себе красноречиво.
Русские продвинулись вглубь австрийской территории на 200–300 километров, заняв всю Восточную Галицию и Буковину. Трофеи исчислялись сотнями орудий и десятками тысяч единиц стрелкового оружия.
Качественный урон был не меньшим. Кадровая австро-венгерская армия — офицерский корпус, унтер-офицеры, обученные солдаты, накопленные мобилизационные запасы — перестала существовать в прежнем виде. Восполнить эти потери Вена уже не смогла. С осени 1914 года Австро-Венгрия воевала фактически на германских костылях.
Стратегический след
Катастрофа в Галиции принудила Германию перебросить на восток несколько корпусов, которых могло не хватить на Западном фронте именно в момент Марнской битвы. Это причинно-следственная связь, которую фиксировали ещё участники событий, а позднейшие историки — от Нормана Стоуна в «The Eastern Front» до отечественных авторов, работавших с оперативными архивами, — документировали детально.
Галицийская битва изменила стратегическую архитектуру всей войны: из державы первого ряда Австро-Венгрия превратилась в державу, которую приходится постоянно поддерживать. Эта роль уже не менялась до 1918 года.
Победа, которую забыли оценить
В советской историографии Галицийская битва занимала подчинённое положение по отношению к Брусиловскому прорыву и проигранной Восточно-Прусской операции августа–сентября 1914 года. Поражение армий Самсонова и Ренненкампфа вытеснило в публичной памяти не менее значимую победу на юге — хотя именно она в долгосрочной перспективе имела большие стратегические последствия.
Для понимания того, что русская армия образца 1914 года умела в наступлении, Галиция важнее Мазурских озёр. Одна армия там потерпела поражение. Целый фронт здесь одержал победу — победу, которая переформатировала весь ход войны.
