«Гарвардский проект»: зачем американцы проводили особые допросы среди советских пленных в Германии
Несмотря на то что «Гарвардский проект» задумывался как первый этап желаемого некоторыми силами сценария по расчленению СССР, на практике он привёл к самым неожиданным результатам, а собранные сведения стали ценнейшим историческим источником.
Попытка заглянуть в советскую душу
Конец 1940-х годов ознаменовался началом Холодной войны. Вчерашние союзники по антигитлеровской коалиции столкнулись в идеологическом противостоянии, которое в любой момент грозило перерасти в полномасштабный вооружённый конфликт с применением ядерного оружия. Руководство США тревожил один важный вопрос: как поведёт себя население Страны Советов в случае войны? Если, условно говоря, сбросить атомную бомбу на Москву и уничтожить всю советскую верхушку, воспримет ли народ это как освобождение от ига коммунизма, или агрессоров ждёт ожесточённое сопротивление?
Чтобы разрешить этот вопрос, командование американских ВВС поручило социологам Гарвардского университета провести масштабное исследование и понять, какие настроения царят в Советском Союзе. В качестве респондентов планировалось привлечь бывших советских граждан, оказавшихся на территории Западной Германии. За несколько лет работы учёным удалось собрать около 700 подробных интервью и порядка 10 тысяч кратких анкет. Подавляющее большинство опрошенных были бывшими военнопленными и остарбайтерами, однако среди респондентов встречались и коллаборационисты, избежавшие депортации, и даже несколько эмигрантов первой волны.
Вопросы касались самых разных тем: отношения к советской власти, особенностей жизни при немецкой оккупации, причин, по которым респондент сдался в плен или выступил на стороне врага. Конечно, сбор сведений проходил не без трудностей. Положение эмигранта всегда шаткое — никто не мог гарантировать, что через несколько лет его не выдадут Советскому Союзу, где спецслужбы припомнят все откровения. Поэтому было решено привлечь людей, свободно говоривших по-русски. Среди них оказался американский историк Александр Даллин, родившийся в семье меньшевика и в совершенстве владевший русским языком.
Тайны расшифровки и Владимир Волынский
В начале 1990-х годов все документы, связанные с «Гарвардским проектом», были рассекречены, и теперь любой пользователь интернета может получить к ним доступ на сайте университета. Однако не всё так просто, как кажется. Историк Высшей школы экономики Людмила Новикова с 2014 года занимается изучением этих материалов и указывает на ряд серьёзных проблем, связанных с уникальными документами.
Первая — языковая. Несмотря на то что интервью давались преимущественно на русском и украинском языках, записаны они были на английском. Из-за такого переложения пострадали в первую очередь имена собственные. Например, долгое время считалось, что в одном из интервью респондент рассказывал, как оказался в лагере для военнопленных, за который отвечал некий офицер Владимир Волынский. Однако подробное исследование показало: «Владимир Волынский» — это вовсе не имя, а город на Западной Украине, где находился лагерь для пленных офицеров.
Вторая проблема — текст на многих документах за десятилетия стал практически неразличимым. Иногда трудно понять, о чём идёт речь, а додумывание — не совсем научный метод. Поэтому группа исследователей потратила огромное количество времени и сил на расшифровку малопонятных фрагментов. Наконец, каждый документ необходимо верифицировать по другим источникам — ведь некоторые респонденты могли по забывчивости исказить факты или намеренно приукрасить свою биографию. Так, некий капитан Орлов утверждал, что в прошлом был героическим разведчиком, однако армейские архивы не сохранили никаких данных о нём. Именно из-за сложности работы с источниками на данный момент из 700 интервью на русский язык переведены и изданы всего несколько десятков. Но и они дают достаточно интересный материал, особенно о первых месяцах войны.
Между двух огней
Материалы «Гарвардского проекта» ценны тем, что среди опрошенных были представители самых разных групп советского общества: интеллигенция, крестьяне, национальные меньшинства. Это помогло выстроить достаточно объективную картину того, что происходило на оккупированных территориях. Почти все респонденты отмечали чувство растерянности и паники в первые месяцы войны. Люди были напуганы тем, что самая сильная армия от тайги до Британских морей стремительно отступает, сдавая немцам города и сёла, а коммунисты жгут партбилеты.
Поначалу крестьяне ждали немцев как освободителей и надеялись, что они распустят колхозы. В некоторых деревнях не дожидались прихода вермахта и начинали делить землю сразу после отступления Красной армии. Однако разочарование наступило довольно быстро. Колхозы немцы трогать не стали — они оказались эффективным инструментом для изъятия продовольствия. А по мере роста партизанской активности крестьяне оказались между двух огней. Еда и фураж нужны были и немецкой администрации, и партизанскому подполью. Причём неподчинение той или иной стороне грозило серьёзными последствиями. И всё же жестокость немцев многократно превосходила акции партизан. Печально известные сожжения карателями целых деревень окончательно утвердили крестьян в мысли: хоть советская власть и загнала всех в колхозы, такого чудовищного насилия при ней не было.
Немного иначе обстояла ситуация в городах, где преобладало рабочее население — более лояльное к советской власти. Крупные города, такие как Киев и Харьков, поразил голод. Здесь немцы уже не церемонились и прямо на улицах устанавливали виселицы для всех недовольных новым порядком. Не прибавило симпатий к оккупантам и разрешение богослужений: в церкви ходили только представители старшего поколения, молодёжь же оставалась к религии индифферентной.
Ад немецкого плена и национальные легионы
Стоит сказать и об условиях содержания в немецком плену. Несмотря на то что немецкая пропаганда обещала сытую жизнь всем сдающимся, более 90% военнопленных первого года войны умерли от голода. Единственным способом выжить было вступление в ряды коллаборационистских формирований. Особенно это касалось представителей национальных меньшинств, из которых создавались целые легионы. Людмила Новикова приводит интересный факт: были случаи, что попавшие в плен евреи представлялись азербайджанцами и таким образом избегали лагерей смерти.
Абсолютно бесполезное вложение
В итоге исследования учёные пришли к совершенно чёткому выводу: при всех недостатках советского строя люди в целом довольны своей жизнью и в случае войны будут сражаться за СССР. Результаты «Гарвардского проекта» были озвучены в Конгрессе, и власти США заявили, что это было одним из самых бесполезных вложений государственных денег. Тем не менее собранная информация продолжает оставаться объектом изучения историков как на Западе, так и в России. А для нас она ценна тем, что позволяет понять: вопреки мифам о «советском человеке, ненавидящем строй», народ в массе своей был настроен патриотически, а те, кто ждал немцев как освободителей, быстро разочаровывались в «новом порядке». И это — лучший ответ всем, кто сегодня снова мечтает расчленить Россию и «освободить» её народ.
