Советская граница была не линией, а полосой. Французский историк Сабин Дюллен назвала её «толстой границей», описывая, как она складывалась в 1920–1930-е годы: десятки километров запретной зоны, контрольно-следовая полоса, пропуска для местных жителей, учёт лодок и лыж. К послевоенным десятилетиям эта модель только окрепла. Пересечь такую полосу пешком могли единицы, и у тех, кто пытался, в кармане уже лежала статья. Но пытались. И география этих попыток говорит о позднем СССР не меньше, чем статистика выездных виз.
Две статьи и одна граница
Юридическая рамка была жёсткой и двойной. Статья 83 Уголовного кодекса РСФСР 1960 года карала выезд за границу, въезд в СССР или переход границы без установленного паспорта или разрешения властей сроком от одного до трёх лет. Но это была мягкая часть. Статья 64 — измена Родине — прямо называла среди её форм «бегство за границу или отказ возвратиться из-за границы в СССР». Здесь уже речь шла о десяти–пятнадцати годах с конфискацией имущества, а в особых случаях о расстреле. То есть сам факт побега, без шпионажа и передачи секретов, государство приравнивало к предательству.
Охраняли границу пограничные войска КГБ. Среди тех, кого они задерживали, подавляющее большинство составляли не беглецы на Запад, а контрабандисты, заблудившиеся пастухи, нарушители режима погранзоны и люди, пытавшиеся войти в страну, а не выйти из неё. Тех, кто шёл именно наружу, были единицы и десятки. И почти у всех этих единиц были свои любимые направления.
Финляндия: самый частый маршрут и самый бесполезный
Тысяча триста километров леса, болот и озёр на северо-западе выглядели самым естественным путём. Карелия и Ленинградская область были близко, рельеф позволял идти неделями, не встречая людей. В 1950–1960-е годы именно сюда чаще всего бежали вчерашние заключённые северных лагерей, а позже — молодые люди из Ленинграда, уверенные, что за соседним лесом начинается свобода.
Беда была в том, что за лесом начиналась Финляндия. Никакого договора о выдаче перебежчиков между Хельсинки и Москвой не существовало, но финские власти, как правило, возвращали советских беглецов обратно: таково было одно из негласных условий послевоенного соседства, которое на Западе окрестили «финляндизацией». Человек, прошедший сто километров тайги, выходил к финскому хутору, его кормили, передавали полиции, а через несколько дней он оказывался в руках КГБ на том же участке, откуда уходил. Поэтому серьёзные беглецы рассматривали Финляндию лишь как коридор в Швецию, куда нужно было добраться, никому не попавшись на глаза. Удавалось это редко.
Норвегия: узкое окно на севере
Советско-норвежская граница была короткой, около двухсот километров, и проходила по реке Паз и сопкам Печенги. Норвегия, в отличие от Финляндии, была членом НАТО и беглецов не выдавала. Но попасть туда было куда труднее: тундра, короткое лето, полярная ночь зимой и плотное прикрытие со стороны Мурманской области, где располагались базы Северного флота. Пограничный режим здесь был одним из самых строгих в стране. Случаи удачных переходов известны, но их за все десятилетия набирается несколько, а не несколько десятков.
Чёрное море: Батуми и турецкий берег
Самым соблазнительным направлением на юге была Турция. От Батуми до пограничного села Сарпи — пятнадцать километров, и по ту сторону начиналась страна НАТО, которая советских беглецов принимала. Горы Аджарии были труднопроходимы, но море — вот что манило.
В 1962 году Пётр Патрушев, двадцатилетний пловец из Томска, вошёл в воду под Батуми ночью и менее чем за сутки доплыл до турецкого берега. Свободу это ему принесло не сразу: в Турции его около двух лет держали в тюрьме, подозревая в шпионаже, и только потом отпустили. Он уехал в Австралию и подробно описал свою историю; это один из немногих документально подтверждённых случаев, когда советскую границу одолели именно вплавь. Повторить его маршрут в семидесятые, когда прибрежная полоса контролировалась прожекторами и катерами, было уже почти невозможно.
С тем же направлением связан и самый громкий побег через воздух: 15 октября 1970 года отец и сын Бразинскасы захватили самолёт Ан-24, летевший из Батуми в Сухуми, убили бортпроводницу Надежду Курченко и заставили экипаж сесть в Трабзоне. Турция их не выдала. Это была не «граница» в пограничном смысле, но именно эта трагедия показала, насколько короткой стала дистанция между Грузией и Турцией для тех, кто решился на всё.
Балтика: лодки, запертые на замок
Побережье Эстонии и Латвии — ещё одно направление, где граница проходила по воде. От Таллина до Хельсинки — восемьдесят километров; до шведского берега уже несколько сотен. В сороковые годы тысячи людей ушли отсюда на лодках, и советская власть сделала выводы: прибрежная полоса стала погранзоной, частные лодки ставили на учёт, на ночь запирали, моторы сдавали на хранение. К семидесятым выйти в море незаметно было почти невозможно.
Поэтому побеги с Балтики переместились на палубы больших судов. Самый известный случай — литовский радист Симас Кудирка, который 23 ноября 1970 года перепрыгнул с плавбазы «Советская Литва» на борт американского катера береговой охраны «Виджилант» во время переговоров у острова Мартас-Винъярд. Американцы, к собственному стыду, вернули его обратно. Кудирка получил десять лет за измену Родине. Освободили его уже в 1974 году — выяснилось, что его мать родилась в США, а значит, он имел право на американское гражданство. Ему разрешили уехать, и история стала скандалом по обе стороны океана.
Открытое море: прыжок с лайнера
В семидесятые главной «границей» для отчаянных стал борт круизного судна. Советский турист мог купить путёвку в морское путешествие без захода в иностранные порты — Владивосток, экватор, Тихий океан. Именно так в декабре 1974 года океанограф Станислав Курилов прыгнул с лайнера «Советский Союз» и за три дня проплыл около ста километров до филиппинского острова Сиаргао. Он написал об этом книгу «Один в океане», и это, пожалуй, самый невероятный документально подтверждённый побег из СССР.
В январе 1979 года Лилиана Гасинская, официантка с теплохода «Леонид Собинов», протиснулась в иллюминатор в сиднейской гавани в красном бикини и доплыла до берега. Австралийские газеты сделали её звездой, а в Москве усилили контроль за судовыми экипажами.
Восток: Китай и Афганистан
После разрыва с Пекином советско-китайская граница на Амуре и в Казахстане превратилась в линию противостояния, и, как ни странно, туда тоже бежали. Это были в основном солдаты-срочники, служившие на самой границе: несколько шагов — и ты на чужой стороне. Китай таких перебежчиков использовал в пропаганде, но судьба их обычно складывалась тяжело.
В 1980-е добавился Афганистан. По данным Комитета по делам воинов-интернационалистов, за годы войны 417 советских военнослужащих числились пропавшими без вести и попавшими в плен; около 130 из них вернулись на родину. Часть пленных и дезертиров впоследствии перебралась через Пакистан на Запад. Это единственный случай в истории позднего СССР, когда граница пересекалась не вплавь и не через тайгу, а в ходе боевых действий.
